Принимал ли уставший и разочарованный в жизни Браун фенциклидин, чтобы вновь почувствовать себя как в молодости? Интересен комментарий одного зависимого, что от этого наркотика «получаешь ощущения, как от нервного срыва». После тридцати лет в качестве заводилы, олицетворения новой черной парадигмы, эталона фанка, на который все должны равняться, может быть, такой химический тайм-аут стал для Брауна средством сбросить безрадостное напряжение и на время перестать быть «Тем самым
История Брауна, несомненно, иллюстрирует темную сторону американской мечты (параноидальную, отчужденную, саморазрушительную), которую можно наблюдать на примерах идеологически совершенно разных фигур: от Говарда Хьюза и Хантера Томпсона до Элвиса Пресли и Майкла Джексона. (Простое ли это совпадение, что Брауна и Томпсона обоих по-своему притягивал – одного как соратник, другого как заклятый враг – Ричард Милхауз Никсон?) Иметь всё не значит быть счастливым; если на то пошло, это превращает тебя в бессменного дозорного на страже собственной жизни, отсматривающего записи с камер наблюдения на предмет налетчиков, недругов и туманных призраков. Браун умер одиноким стариком, стремление ни от кого не зависеть обернулось для него Мидасовым проклятьем. Он продолжал ездить в туры до самого конца – впрочем, не совсем ясно почему: из любви ли к своему делу, или, может, от безысходности, или же по финансовым причинам – он сам себя перехитрил и уже не мог остановиться. Было ли ему весело? Знал ли он вообще, что такое веселье или удовлетворение? Браун натренировался улыбаться, петь и кричать «I FEEL GOOD» («МНЕ ХОРОШО»), когда, возможно, хорошо ему вовсе не было. И к кому было бежать, с кем поделиться осознанием, что ты сам выстроил себе тюрьму из всего того, что должно было привести к свободе?
Браун умер на том же клочке земли в Южной Каролине, где и родился. На склоне лет он декорировал свою гостиную оковами африканских рабов и коробочками хлопка. Невольно задаешься вопросом, не слишком ли далеко невероятный жизненный путь в конце концов увел Брауна от изначальных ориентиров. «Для меня американская мечта стала реальностью», – замечает он в одной из автобиографий. Он получил все, чего только желал, но жизнь, казалось, становилась лишь труднее, поганее и тоскливее. В этом смысле его жизнь прошла по известной, классической траектории: самый заядлый работяга в шоу-бизнесе прикоснулся к наиболее низменным людским мечтам и стремлениям и в итоге дорого за это заплатил – собственной душой. Из басни о «Том самом» избранном можно извлечь немало уроков, и вот один из них: если во всем следовать за своим неуемным Ид, то можно достичь бешеных, поразительных высот, но к финалу главный герой доберется глубоко одиноким и измученным.
ПОСТСКРИПТУМ. Эта рецензия была написана в 2012 году, и я ни слова в ней не изменил, однако должен заметить, что с тех пор я прочел еще по меньшей мере три других биографии Джеймса Брауна – и в особенности описания последних лет его жизни. Все они по-разному отвечают на спорные вопросы вроде того, почему Браун угодил в тюрьму, как он подсел на фенциклидин и кто снабжал его этим наркотиком, а также кому могла быть выгодна его смерть. Можете начать с чтения главы о Брауне из отличнейшей книги Стэнли Бута «Масло ритма» («Rythm Oil»); потом советую обратиться к труду Джеймса Макбрайда 2016 года «Убей их и уходи. В поисках настоящего Джеймса Брауна» («Kill ’Em and Leave: Searching for the Real James Brown»); а затем попробуйте нагуглить исчерпывающий репортаж CNN 2019 года, где, помимо прочего, утверждается, что Брауна, возможно, убили и что его бывшая жена Эдриенн, может быть, умерла вовсе не от случайной передозировки лекарств. В настоящий момент наследие Брауна находится в щекотливом положении: между организациями, желающими объявить его вдохновителем и кумиром чернокожих, с одной стороны и нешуточными обвинениями в изнасиловании, побоях и употреблении наркотиков – с другой.
