Северо-восток Америки, 1770-е годы… По пути, проторенному норманнами восемь веков назад, сюда давно уже пришли англичане. Но не везде еще утвердились белые хозяева земли диких краснокожих племен, и каждая пядь ее таит настолько серьезную, просто смертельную опасность для переселенцев, что указ английского короля запрещает им переходить Аллеганы, за которыми начинается индейская земля Кен-ту-ке. Но разве можно остановить бег истории, разве можно заставить безумных смельчаков, упивающихся воздухом этого дикого и прекрасного края нетронутых земель, отступить на полпути к мечте стать владельцами участков райского сада? Среди этих смельчаков — и семья юной прелестницы с фиалковыми глазами, Китти Джентри, и ее троюродный кузен Роман — воплощенные сила, мужество, благородство; и неотразимый красавец, девичий сердцеед и женский обольститель Каллен Клеборн… История их сложных отношений и выковала тот особый дух свободолюбия, жизнестойкости, всетерпимости и романтического прагматизма, что заключен теперь в двух словах: «стопроцентный американец»…
«О Всеблагий Господи, вот он, этот рай, — перед нами!»
Роман Джентри устроился поудобнее, оперевшись спиной о гладкий ствол платана. Пристальным взглядом окинул он вигвамы из звериных шкур, усыпавшие склоны Желтой горы и зеленые берега реки Ватауги.
Солнце клонилось к вершинам гор на западе, а терпкий запах дыма от бесчисленных костров будил приятные воспоминания о жареной оленине, крольчатине и свинине. Шлейфы дыма поднимались и над печными трубами приземистых хижин небольшого поселка Платановая Мель.
Несмотря на затянувшееся на неделю присутствие чужаков из-за Кряжа — так местные жители называли голубой хребет на востоке — и целые орды индейцев, явившиеся сюда с юга, женщины в поселке, как всегда, занимались ужином. Торги все еще продолжались. Вожди индейского племени чероки сидели за столом с кислыми физиономиями, удивленно взирая на стулья, которым отдавали предпочтение белые. Густые шевелюры индейцев были украшены темными перьями, на мускулистых руках поблескивали серебряные браслеты.
По другую сторону стола сидели представители недавно созданной Трансильванской компании, выглядевшие очень странно в своих шерстяных камзолах и мятых чулках. Среди них был и Ричард Гендерсон — основатель компании, бывший заместитель главного судьи колонии поселенцев Северной Каролины.
В двадцати шагах от них и устроился Роман Джентри, с терпеливым безразличием наблюдая за происходящим. Вдруг его внимание привлек мальчишка лет девяти-десяти бочком пробравшийся к нему. Его когда-то голубая рубашка высунулась на спине из прочных домотканых штанов. Мальчишка лениво оглядел Романа с ног до головы: его охотничью с бахромой куртку, бриджи из оленьей шкуры, угловатое с ястребиным профилем лицо и копну рыжих волос; любопытный взгляд паренька задержался на длинноствольном ружье, которое молодой человек ловко удерживал в полусогнутой руке.
— Вы раньше бывали в Кантуке? — Мальчишка большим пальцем указал на западные горы и на бескрайнее пространство за ними.
Роман утвердительно кивнул, и глаза мальчишки задумчиво сузились.
— Кстати, — сказал Роман, — не в Кантуке, а в Кентукки.
К мальчишке подбежала худосочная костлявая девчушка с развевающимися по ветру волосами.
— Генри, хозяин уже устал ждать! Он сдерет с тебя шкуру, если ты сейчас же не нарубишь дров!
Мальчик скорчил недовольную гримасу и неохотно поплелся за девчонкой.
Роман смотрел им вслед с полуулыбкой, на минуту озарившей его лицо. Кантуке. Кентукки. Племя ирокуа называет эту страну «Кен-ту-ке», что означает «Большой луг». На языке племени виандотов она называется «Ка-тента-те» — «Земля завтрашнего дня». Но как бы она ни называлась, эта богатая земля за горами, которую чероки и шоуни считали своей исконной охотничьей территорией, всегда манила к себе белых людей, иногда доводя их до безумия.
Сначала о своем праве на нее заявили французы, но их победили англичане, и вопрос с этой страной был бы уже давно улажен, если бы не вышедший в конце войны эдикт английского короля, запрещавший все поселения к западу от Аллеганов. Англия не хотела ставить под угрозу свою прибыльную торговлю мехами с индейцами, и даже сейчас, двенадцать лет спустя после французской и индейской войн, в Кентукки нечасто встречались белые люди.
Друг Романа Дэниэл два года назад предпринял попытку провести партию поселенцев через плато Камберленд, и эта неудачная затея стоила ему жизни старшего сына Джеймса: индейцы подвергли его перед смертью страшным пыткам. Но трагедия не могла остановить Дэниэла даже после того, как остальные, спасая жизнь и не желая искушать судьбу, повернули вспять.
В прошлом году Джим Хэррод — опытный охотник и землемер — отправился туда же с горсткой мужчин, чтобы поставить несколько хижин у Солт-Ривер, но индейцы вскоре и оттуда их прогнали.
Роман предупредил храбрецов, что Маисовый Стебель и его племя шоуни встали на тропу войны, но остановить людей, которым казалось, что они самой судьбой призваны освоить эту прекрасную плодородную землю, было невозможно: ни английский король, ни дикие индейцы не могли воспрепятствовать им.
Распространились слухи, что Хэррод уже отстраивает заново свой небольшой поселок.
Только когда горы окрасились в красновато-жемчужные тона, вожди племени чероки и представители компании вышли из-за стола переговоров. Они расставались до завтра, и вели себя как и подобает представителям двух великих наций: белые, сбившись в небольшие группки, оживленно обсуждали достигнутый успех, индейцы же с важным, торжественным видом направились к своим кострам, где их поджидали кипящие котлы и вертела с нанизанными на них большими кусками сочного мяса, исходящего растопленным жиром.
Судья Гендерсон — мужчина лет сорока — направился к Роману. Его безупречно завитой пудреный парик смотрелся довольно забавно на берегах реки Ватауги. Он шел молодой пружинистой походкой, в глазах его светилось возбуждение.
