Когда я обернулся, она опустила руки в таз и стала тереть руками ткань.
– Чем ты занимаешься? – спросил я.
– Помнишь, как миссис Грин крахмалила воротнички для папы, его нарукавники и жабо? Я часто за ней наблюдала, вот и научилась.
– Неужели это не может сделать Бетси?
Она улыбнулась.
– Нет, Ричард, служанка этого сделать не сможет.
Терпеливо, словно ребенку, она объяснила, что лен такого качества – всего несколько ценных вещиц, оставшихся у нас – следует стирать старательно, а потом отдельные предметы крахмалить, а это очень тонкая и сложная процедура, требующая умения и терпения.
Руки у нее покраснели и загрубели. Я взял ее ладонь, она оказалась холодная и потрескавшаяся.
Я спросил:
– Воротнички Эффи, не так ли?
Она кивнула.
– Сестра знает, что ты их крахмалишь?
Почти с негодованием мама сказала:
– Она красивая девушка и заслуживает лучшего, чем я могу ей дать.
Стало быть, именно это имела в виду Евфимия, когда сказала миссис Пейтресс, что в доме есть кое-кто, очень способный в таких делах. Классический пример «светских манер» Евфимии! Знает, что мать делает ради нее тяжелую работу, но предпочитает не думать об этом.
– Хватит, мама, – сказал я.
– Ричард, люди жертвуют собой ради тех, кого любят.
– Не могу видеть тебя за такой работой. Почему мы теперь так бедны? Почему тебе пришлось продать папину пенсию?
Она перестала стирать и сказала:
– Я не говорила тебе, что продала ее. Пенсия так и не была назначена.
– Почему?
– В связи с обстоятельствами, в которых оказался твой отец.
Она опустила взор к своей работе.
– Когда он был казначеем, то совершил несколько ошибок в расчетах. Декан, как ты знаешь, ненавидел твоего отца и потребовал полного возмещения. Поэтому все, что мы накопили, было изъято судебными приставами и отправлено на торги.
– Этот случай привел к смерти папы?
Она помолчала, потом кивнула.
Я спросил:
– Именно эту правду хотела ты сообщить мне, если бы я не уехал?
Она начала нервно тереть мокрые лоскутки, потом быстро произнесла:
– Да, именно так. – Она отвернулась и минуту или две сосредоточилась на выжимании лоскутков. Потом матушка сказала: – Теперь понимаешь, почему я так сильно расстроилась, когда узнала, что у тебя долги. Дядя Томас сказал, что кое-что узнал, чего не хотел бы говорить мне. Кое-что, из-за чего в колледже так негодуют.
Надеюсь, что потемки скрыли выражение моего лица.
– Ричард, я не такая уж наивная. Слышала, что молодые люди в университете ведут себя неподобающе… Что некоторые из них…
Я быстро сказал:
– Мама, уверяю тебя, женщина здесь не замешана.
Она странно посмотрела на меня. Почему не удалось ее переубедить?
Потом она вдруг сказала:
– Ричард, пообещай, что ты не будешь общаться с тем ужасным типом Бартоломео.
Я сказал, что не намерен видеться с ним больше никогда.
Зачем папе понадобились деньги? Почему такой гордый и уверенный человек сделал то, что сделал?
Мне хотелось узнать подробности, но давить на нее я не посмел. Матушка выглядела такой хрупкой и смотрела на меня так кротко, даже проявляя материнскую власть надо мной.
Женщина не замешана. К сожалению, это так.
Надо быть осторожнее. Девушка совсем молоденькая, ее легко напугать. Не хочу, чтобы она пожаловалась маме. Хотя, думаю, из страха потерять место она не решится никому ничего рассказать.
Почта пришла поздно. Мы позавтракали, а Евфимия опять ушла к леди Терревест. Явилась Старая Ханна. Она вручила нам два письма, для мамы и для меня. Оба были от дяди Томаса, и со своим я поднялся сюда, чтобы вскрыть его.
Он хочет отправить меня за море, будто я преступник и меня необходимо сослать в колонию! При этом грозится все рассказать маме! Как смеет он шантажировать меня! Немыслимо, чтобы я допустил тебя к работе, требующей доверия.
На жизнь у меня свои планы, и в них не входит ссылка в какую-нибудь вонючую дыру в душном кантоне или в бревенчатую лачугу на берегу замерзшего озера в Онтарио.
Обратной почтой. Как же, ищи-свищи.
Пришлось прочесть письмо маме, потому что дядя мог написать ей, что сделал предложение, которое она должна обсудить со мной.
– Это выше моих ожиданий, – сказала матушка. – Работа в одной из торговых компаний, с какими он переписывается! Удивительное великодушие!
– Великодушие! Он написал всего лишь пару писем, а взамен избавляется от меня навсегда. Кантон или залив Гудзон! Это на другом конце света.
– Уверена, он искренне заботится о твоих интересах.
– Неужели? Думаю, дядя старается сделать все, что угодно, лишь бы не платить мои долги. Да я от него ничего и не жду.
Мама покачала головой.
– Какая чепуха! И, кроме того, ты же должен как-то зарабатывать на жизнь теперь, когда не сможешь учиться.
– Не смогу? Почему ты так считаешь?
Она пожала плечами.
– Даже если колледж допустит тебя до занятий, сомневаюсь, что дядя Томас станет помогать.
– Я не уверен, что хочу туда вернуться.
– Если ты не вернешься и не уедешь за границу, то как, по-твоему, будешь зарабатывать на жизнь?
Я сделал глубокий вдох и произнес:
– Собираюсь писать для журналов и газет.
