Возможно, немного страха передалось и мне. Хотя я знал, что у меня разыгралась фантазия, но почти увидел, как в туманной темноте фигуры в античных хитонах танцуют вокруг дома.
Вдруг рядом послышался странный звук – высокий и таинственный. Я почувствовал, как волосы зашевелились у меня на голове. Птица или лисица? Бетси сразу взвизгнула и убежала на кухню. Я закрыл и запер дверь.
В этот момент у меня появилось очень сильное убеждение, что возмутитель спокойствия находился где-то в доме. Это была птица или лиса, но в доме. Какое-то лесное существо было заперто вместе с нами, кто-то страдал от невыносимой боли и пытался передать ее другим.
Девушка поставила лампу на пол и спряталась в дальнем углу. Я подошел к ней со словами:
– Бетси, это просто кричит какое-то дикое животное.
Взяв за руку, я попытался поднять ее на ноги. К моему изумлению, она взвизгнула и вырвалась:
– Держись от меня подальше! Ты, грязная тварь. Я этим больше не занимаюсь.
Больше? Что она имела в виду? Я едва прикоснулся к ней.
Я поспешил обратно в гостиную. Мама и Эффи сидели на диване, матушка держала у лица носовой платок и рыдала, а сестра пыталась ее утешить. Мама не услышала, как я вошел, и сказала:
– Бедный ребенок.
– Там какое-то животное, – недоуменно произнес я.
– Мне уже лучше, – сказала мама, промокнув глаза носовым платком. – Я испугалась, потому что в доме теперь нет мужчины.
Она была сильно расстроена, и я не решился произнести: «Здесь есть мужчина».
В доме теперь нет мужчины. Именно так сказала мама, и я поражен этим «теперь». С тех пор как они сюда переехали, в доме нет мужчины.
Или есть? Приходил ли сюда Давенант Боргойн до того, как я заселился? Где они встречаются сейчас? В башне?
Его руки у нее на талии, на обнаженной коже, на нежной округлости груди. Его губы касаются ее губ и шеи. Она стонет от удовольствия, когда его пальцы спускаются к самым интимным местам. Неужели моя сестра спешит на свидание с любовником? Она как самка во время течки…
[Второе анонимное письмо, адресованное миссис Ллойд. Прим. ЧП.]
Знаю тебе нравятся французские хрены и в любом количестве грязная шлюха. Во францыи ты трахалась и трахалась, когда была помоложе. Потом послала свою дочку туда учится трахаца.
Сучка Люси с ее надменными французскими манерами думает што лучше всех. Што же племяник герцога так не думал.
Ты послала ее во Францию учиться у монашек Тулуза, как отсасывать? Этому искусству они обучили тебя сполна.
Евфимия ушла к леди Терревест часов в восемь. Получается, ходит туда уже два дня подряд.
Вскоре появилась Старая Ханна с письмом для мамы. Я принес его в гостиную и стоял возле стола, когда она его вскрыла. Матушка ахнула и быстро села. Я пытался заставить ее сказать мне, что в нем, но она прижала послание к груди, уставившись на меня и качая головой. Потом перечла.
Я вдруг понял, что это такое. Какой болван!
Я умолял маму позволить мне прочитать это мерзкое письмо. Она отказала и готова была уже сжечь анонимное послание, но я сказал:
– Не надо, мама. Пожалуйста. Если ты его уничтожишь, то у нас не будет возможности узнать, кто отправитель.
Она спросила меня, откуда я знал, что там, и я ответил:
– Полагаю, что это такое же письмо, как то, что расстроило Эффи раньше?
Она кивнула. Но прочесть не дала. Однако догадываюсь, что хранит она его там же, где и деньги.
Когда Эффи вернулась, мама сказала, что у нее «еще одно ужасное письмо» и что я все знаю.
Мы поразмышляли о том, кто мог их послать, и я предположил, что анонимки, должно быть, связаны с нападениями на домашних животных. К моему изумлению, в их авторстве мама обвинила миссис Пейтресс. Якобы та решила отомстить тем, кто отвернулся от нее, и попыталась скрыть свое положение и пол таким способом, который недопустим для уважаемой женщины.
Мама сказала:
– Ллойды уверены, что автор писем она. Миссис Ллойд получила оскорбительное послание, а миссис Пейтресс училась во Франции. Поэтому вчера в церкви они не захотели с ней разговаривать.
Я так разозлился, что пришлось выйти погулять, иначе я бы что-нибудь наговорил. Зачем миссис Пейтресс делать подобные вещи?
Только что сказал маме, что отправляюсь в деревню, и спросил, не надо ли что-нибудь купить в магазине. Она дала девять пенсов на бумажные нитки. Деньги она достала из кармана, поэтому я до сих пор не знаю, где она прячет письма.
