– И кто же это, по-вашему? – шепотом спросил полковник.
– Вообще-то есть животные с тремя глазами, – сказал Астафьев.
– Гаттерия, – добавил Воронец.
– Да, гаттерия…
– Гат… как? – спросил генерал.
– Гаттерия. Класс пресмыкающихся, отряд клювоголовых. Всего один вид – гаттерия. Это, пожалуй, единственный сохранившийся до нашего времени родственник динозавров.
– И у нее три глаза? – спросил генерал.
– И она… динозавр? – одновременно с ним спросил полковник.
– Конечно, это не динозавр, – сказал Астафьев. – Она всего около метра длиной. Похожа на крупную ящерицу. Но у нее действительно три глаза, третий на темени, прикрыт кожной пленкой.
– И видит?
– Нет, только светоразличение. Предметов не воспринимает. Ощущает лишь интенсивность и, возможно, направленность света. Видите ли, у рептилий температура тела не постоянная. Она колеблется в зависимости от температуры воздуха. И вот с помощью такого третьего глаза гаттерия может ориентироваться по отношению к солнечным лучам, то есть в какой-то мере регулировать температуру своего тела.
Он чувствовал, что говорит излишне подробно, но надо было привыкнуть к тому, что лежало перед ним на низком походном столике.
– Значит, гаттерия, – задумчиво сказал генерал.
Астафьев указал на череп:
– Нет, к
Генерал поднял бровь:
– Череп принадлежит млекопитающему. Это несомненно.
– Позвольте, – сказал генерал, – но третий глаз…
– Повторяю: млекопитающему, – громче сказал Астафьев. – Череп принадлежит двуногому прямостоящему и прямоходящему примату.
– Но это… человек, – подал голос полковник.
– Я сказал: примату!
Воронец быстро и очень вежливо пояснил:
– Профессор имеет в виду отряд приматов. В этот отряд входит не только человек, но и обезьяны.
– Ах, обезьяны, – сказал генерал. Достал платок и вытер лицо. – Обезьяны – тогда все понятно. Дрессировка там и так далее…
– Да не бывает обезьян с тремя глазами! – крикнул Астафьев.
Полковник вздрогнул и вытянулся, как при команде. У генерала рука с платком застыла на полпути к карману. Капитан, стоя чуть позади, слушал серьезно.
– Александр Георгиевич, – осторожно сказал Воронец. – Позвольте мне объяснить товарищам…
Астафьев сдержался. Ему всегда было трудно говорить, когда не понимали, казалось бы, очевидных вещей.
Воронец с достоинством откашлялся.
– Профессор имел в виду то, что по ряду неоспоримых признаков: размер и форма черепной коробки, расположение глазниц, носовых костей и других, я не буду вдаваться в специальные детали, – по этим признакам череп, несомненно, принадлежит животному из отряда приматов, а возможно, и человеку.
Он обернулся к Астафьеву. Тот кивнул.
– Человек с тремя глазами, – сердито сказал генерал.
– Но наличие третьего глаза, – терпеливо сказал Воронец, – не позволяет отнести его именно к этой группе.
– Вот теперь ничего не понимаю, – сказал генерал и спросил полковника: – А вы?
– Тут нечего понимать, – резко сказал Астафьев. Воронец предостерегающе поднял руку. – Оставьте, Анатолий! – продолжил спокойнее. – Мой помощник выразился осторожно. Я могу сказать прямо. Этот череп принадлежит гуманоиду, но не человеку.
– Как? – спросил полковник.
– Это – не земной человек, – внятно сказал Астафьев.
– Вот оно что, – протянул генерал. Он, казалось, был удовлетворен.
– Конечно, для такого заключения нужна более представительная комиссия. Но я уверен, она придет к тем же выводам.
– Вы уверены твердо? – спросил генерал.
– Абсолютно, – несколько вызывающе сказал Астафьев.
– Профессор немного заостряет, – тактично вмешался Воронец. – Действительно, некоторые признаки указывают… но…
– Абсолютно, – повторил Астафьев.
Воронец умолк, выразив лицом сожаление.
Генерал повернулся к капитану, который пока не произнес ни слова:
– Я полагаю, что сейчас самое время пообедать. Где-нибудь в тени.
– Все готово, товарищ генерал.
– Как обедать? – изумился Астафьев.
Генерал пожал плечами:
– Вы осмотрели череп, мы выслушали заключение.
– Похоже, вы и сами все знали, – остывая, сказал Астафьев.
– В какой-то мере… – Генерал прищурился. – Но требовалось подкрепить мнением специалистов.
Астафьев вдруг почувствовал, какая стоит жара.
– Возражений против обеда нет? – спросил генерал.
Обедали под тентом, в душной тени, ели ледяной свекольник, заливное мясо, пили молоко. У Астафьева аппетита не было. Он не понимал ни этого обеда, ни вялой безразличной тишины. Как будто ничего не случилось. Как будто только что не произошло событие, о котором должны кричать все газеты мира. Он полагал, что после его заключения посыплются вопросы, поднимется тревога, полетят телеграммы, – и вдруг обед: свекольник, мясо, молоко. Словно каждый день на Землю прилетают жители других миров. Наконец он не выдержал и отложил вилку:
– Не понимаю вас.
– Вы это о чем? – миролюбиво спросил генерал.
Астафьев кивнул туда, где в полукилометре виднелась цепь солдат.
– А… – сказал генерал и продолжил есть.
– Совершенно ясно, что это не земной человек! – (Генерал кивнул.) – Установлен факт огромного научного и общественного значения, – немного вспыльчиво сказал Астафьев.
