– Даю справку, – отчеканил Симеон. – Политическая организация «Саламандра» создана примерно пять лет назад. В настоящее время насчитывает около сорока тысяч членов и около двухсот тысяч сочувствующих. Имеет два места в парламенте. Представителем организации в правительственных учреждениях является сенатор Голх. Политическая платформа организации – «возрождение нации» – в социальном плане не конкретизируется. Деятельность организации протекает в основном в рамках закона.
– Это все? – вскинул глаза Август.
– Все.
– Дорогой… Симеон, – ласково сказал Август. – Не считайте, что в МККР одни дураки. В МККР знают, что делают. Там выбрали вашу страну не случайно. Предыдущие действия фантомов не носили целенаправленного характера. МККР склонен думать, что имело место изолированное, спонтанное включение программы.
– Дорогой… Август, – в том же тоне начал Симеон. – Я согласен, что ограбление банков, шантаж с радикальными последствиями, политические убийства, то есть организующая деятельность фантомов происходит именно у нас. Я могу вас заверить, полиция сделает все, что в ее силах.
– Дорогой Симеон, меня интересуют два вопроса. Первый. Как засветили моего сотрудника? Второй. Почему им заинтересовалась «Саламандра»?
– Дорогой Август, у «Саламандры» бывают очень неожиданные интересы.
Август яростно скреб ногтями голый череп. Симеон барабанил пальцами по столу. Развивался обычный конфликт между МККР и местными властями. Шла обычная игра в вежливо-язвительный словесный пинг-понг. Местная власть всегда считала, что МККР позволяет себе слишком много. У МККР, разумеется, было противоположное мнение.
Я почему-то вспомнил Столицу – как двое десантников волокли бьющегося об асфальт фантома из дверей Центрального банка.
Сказал:
– За мной хвост.
Они оба замолчали.
– Я ведь работаю без прикрытия? – осведомился я.
Август перекатил зеленые глаза на Симеона.
– Без, – подтвердил тот.
Я достал фотографию человека в стальном костюме.
– Не мой, – определил Симеон.
– А сегодня с утра был еще один, я его не смог сфотографировать.
Боннар дунул на свои перстни, пересел к Симеону на диван. Наморщил лоб.
– А может быть, они какое-то время наблюдают каждого новичка? – предположил я.
Август перевел взгляд на Боннара. Тот подтянул длинные ноги:
– Нет. Ничего подобного. За мной – чисто.
Август продолжал смотреть из-под голых век.
– Я бы заметил, – занервничал Боннар. – У меня квалификация первого класса. Нет. Не думаю.
Тон его мне не понравился.
– Хорошо, – наконец подал голос Август. – Будем рассматривать обе версии.
Симеон изучал фотографию. Чуть ли не нюхал.
– Готов поклясться, что этот тип из второго отдела, – внезапно сипло сказал он.
Август повернулся к нему всем телом:
– Военная контрразведка?
– Да.
– Мне кажется, дорогой Симеон, будто вы жалеете, что связались с нами.
– Вы не знаете, что такое второй отдел, – нахмурился Симеон. Бросил фотографию. Предупредил: – На меня больше не рассчитывайте.
– Только не надо драматизировать ситуацию, – сказал Август. Симеон ушел в размышления, прикрыв глаза.
– И еще новость. – Я рассказал о своих ощущениях во время Спектакля и подробно изложил историю «Нищих братьев», проведя обнаруженную мной аналогию.
– Волновой генератор? – с сомнением произнес Август.
– Здесь, пожалуй, что-то есть, – задумчиво сказал Боннар. – Я не знаком с материалами по «Нищим братьям» и не сталкивался с направленной передачей эмоций. Но то, что вы рассказали, напомнило мне об ощущениях, которые я испытал в Спектакле. Сначала – неприятие происходящего вокруг, а потом вдруг полное приятие всего этого, сопереживание. Находишься будто в центре событий. Эмоциональный фон – легкость, веселье, вседозволенность.
– Ваше мнение, доктор? – обратился к человеку с мертвыми глазами Август. Представил. – Доктор Або, нейрофизиолог, специалист по блок-записям, занимается медицинской стороной фантомов…
Тот кивнул.
– Доктор, есть ли какие-нибудь медицинские средства, чтобы отличить обычного человека от фантома? – перебил я.
– Пока нет. – Доктор сплел бледные пальцы. – Мы сейчас работаем над этой проблемой.
– А нельзя ли подобрать спектр – волновой, фармацевтический, который бы выключал или стирал программу?
– Не отвлекайся, Павел, – остановил меня Август. – Если медицина даст результаты, ты узнаешь об этом немедленно. Мы слушаем вас, доктор.
– Я не думаю, что в Спектакле существует передача эмоций, по крайней мере в том виде, как ее изложил ваш коллега. Волновой генератор – установка чрезвычайно сложная и дорогая, собрать ее частным образом без молекулярных микросхем, без биодатчиков, которые выращиваются только индивидуально, по заданным параметрам и требуют громадного количества времени, невозможно. Скорее всего, указанный эмоциональный фон был создан атмосферой Спектакля. Зрительные образы чувственны сами по себе и, апеллируя к уже существующему эмоциональному резерву, вызывают соответствующее переживание.
Доктор говорил округлыми фразами, внушительно; видно, поднаторел на конференциях. Я понял, что убедить его не удастся.
