А дальше что? Дима прогнал эту смутную, тревожную мысль. Там видно будет… Было так приятно мчаться вперед! Дима даже зажмурил глаза – от этого удовольствие только увеличилось. В самом деле, для чего ему теперь глаза? Все равно ничего не увидишь – ни внизу, на снегу, ни впереди, ни по сторонам…
Лыжи чуть качнулись на бегу, Дима машинально раскрыл глаза и вне себя от ужаса вскрикнул:
– Назад! Назад, Плутон! Ко мне!
В поредевшем и как будто посветлевшем тумане, окруженный слабым странным сиянием, в десяти шагах от него, прямо на пути, неподвижно стоял огромный медведь.
Он стоял боком к Диме, опустив узкую вытянутую голову, как будто рассматривая на снегу старые лыжные следы.
С помутившимся сознанием, стуча зубами от страха, Дима пытался высвободить из лыж ноги и достать из кобуры пистолет. И все время хриплым шепотом повторял:
– Ко мне… Ко мне, Плутон…
Все это длилось лишь одно мгновение: освободив ногу, Дима зацепился за лыжу и свалился на снег; проклятая кобура наконец раскрылась, и пистолет очутился в руке.
Плутон, помахивая хвостом, подбежал к Диме, а медведь…
Медведь вдруг раскинул в воздухе исполинские крылья, сделал несколько мощных взмахов и, превратившись в крохотную чайку, со свистом пронесся низко, почти над головой Димы, и скрылся в тумане…
Приподнявшись на руках, с запрокинутой головой и раскрытым от изумления ртом, Дима бессмысленно следил за полетом необычайной птицы.
Воспользовавшись удобным случаем, Плутон не замедлил лизнуть Диму в щеку. Дима медленно поднял отяжелевшую руку, обнял шею Плутона и прошептал:
– Плутонушка… Что же это?. Что же это такое?
Прошло несколько минут, пока Дима наконец пришел в себя. Он тяжело поднялся со льда, встал на лыжи и слабо крикнул:
– Домой, Плутон… Домой… Ищи… Ищи…
И вновь зашелестели и, чуть позвякивая, понеслись лыжи вслед за Плутоном.
Туман в самом деле разрежался.
Скоро можно было, хотя и неясно, различать старые следы лыж. Но Плутон бежал не по ним, а рядом, по своим и Диминым следам, которые они оставили еще тогда, когда преследовали убегавшие лыжи. Их запах был надежнее, он нес с собой напоминание о привычном, живом – о доме, куда приказал бежать маленький хозяин…
Туман разрежался, но в потрясенном мозгу Димы он все еще оставался темным и густым. Слабые мысли мелькали, как во сне:
«Что же это было? Что я, с ума сошел? Ведь я же видел… Что же это такое?. »
Все больше и больше светлело. Лыжи ровно и быстро шли за Плутоном, который уже совсем стал ясно виден.
Внезапно в воздухе прогремел выстрел. За ним другой.
Дима встрепенулся и звонко крикнул:
– Вперед, Плутон! Вперед! Это наши!
Все было моментально забыто, все осталось позади.
– Вперед, Плутон! Наши! Наши! Ура!
С громовым лаем, распластываясь над льдом, словно на крыльях летел вперед Плутон.
И вдруг туман остался позади, как упавший занавес, и неожиданное солнце, и нежно-голубое небо с редкими светлыми облачками, и усыпанная сверкающими бриллиантами снежная равнина – все бросилось Диме в глаза и ослепило его.
А издали навстречу бежали две маленькие черные фигурки, резко очерченные на фоне этого светлого, радостного мира, и стреляли, непрерывно, оглушительно, по-праздничному стреляли.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
ВЕЧНОЕ, НЕПОВТОРИМОЕ…
Вездеход, словно корабль в бурю, то проваливался между застывшими ледяными волнами, то тяжело поднимался на них.
Под ярким солнцем сверканье снега и льда резало глаза, но через поляризованные стекла окон, рассеивающие ослепительные отблески лучей, в кабину проникал мягкий, приятный свет.
По лицу Ивана Павловича видно было, как он устал от непрерывного напряжения.
«Да и волнения из-за мальчика немало стоили ему здоровья, – думал Комаров, поглядывая на Диму, крепко спавшего на верхней койке. – А сколько пришлось пережить самому мальчику!»
Майор усмехнулся и покачал головой. Теперь даже
Иван Павлович завидует Диме. Шутка ли – видеть бой медведя с моржом! Столько лет работать в Арктике и ни разу не быть свидетелем такой редкой схватки. Мальчик показал сметку при поисках следов, пропавших в тумане.
Это очень приятно. Молодец!
Майор встал и, держась за петли, подвешенные под крышей кабины, подошел к креслу водителя.
– Будет вам, Иван Павлович, – сказал он. – Вы скоро совсем из сил выбьетесь. Или остановите на часок-другой машину и отдохните, или пустите меня в кресло и извольте учить.
Иван Павлович устало улыбнулся.
– Нет, Дмитрий Александрович, здесь не место для ученья. Я думаю, торосы сейчас кончатся, и мы выйдем либо к морю, либо на ровное поле. Там остановимся, и я покажу вам, как управлять машиной. И в самом деле, вам следует научиться этому… Мало ли что может случиться!.
Иван Павлович оказался прав. Через полчаса с высокого перевала они увидели за широкой снежной равниной темную полосу воды с играющими в ней яркими солнечными бликами и голубовато-белыми комками. Это было долгожданное море с плавающими льдинами.
Вездеход, выбравшись из торосистых теснин, вышел на ровное поле и вскоре приблизился к кромке льда.
