Ирина внимательно смотрела на Лаврова.
– Ты что-то начал говорить мне о «Чапаеве», – тихо сказала она. – Его гибель на что-то раскрыла тебе глаза… Что ты этим хотел сказать, Сережа?
– О «Чапаеве»? Да… Но это пока догадки, Ирина. Рано еще высказывать их вслух. А знаешь, неплохо было бы и мне повидаться с Хинским. После разговора с ним и мы с тобой поговорили бы, Иринушка…
– Вряд ли успеем, Сережа, – сказала Ирина. – Через несколько дней я улетаю с Порскуновым.
– Что? – с изумлением посмотрел на Ирину Лавров. – С Порскуновым? Полярником? Куда?
– На Карское море. Искать Диму.
– Но это же безумие, Ира! – воскликнул пораженный Лавров. – Подумай! Ты сама только что сказала, что завтра со всех концов Карского моря люди вылетают на поиски. Они отлично снаряжены, они знают свое море, у них специальные полярные геликоптеры. Что ты хочешь делать, Ира? Родная моя, не безумствуй… Одумайся…
– Не беспокойся, Сережа, – твердо ответила Ирина. – Ничего ужасного не будет. Порскунов не хуже, а может быть, лучше других летчиков знает это море. У него тоже полярный геликоптер. И кроме того… – На лице Ирины отразилось страдание. – Я не могу… Пойми, Сережа, милый, не могу сидеть здесь в бездействии, пассивно ждать вестей от других…
Голос Ирины задрожал, и она замолчала, опустив глаза.
Лавров долго и печально смотрел на нее.
– Лети, Иринушка, – тихо сказал он, поцеловав ее в лоб. – Ты права. Горе легче переносится в борьбе с ним. Лети, дорогая. Летчики, конечно, сделают свое дело хорошо, но тебе будет действительно легче. Если бы я мог отлучиться, сам полетел бы с тобой… – Он опять помолчал и добавил, упрямо, с какой-то угрозой нахмурив брови: – А я скоро вернусь и поговорю с Хинским. Он неспроста приходил к вам на завод. Нет, если он не придет ко мне – я сам пойду к нему, когда, вернусь с шахты.
Солнечный луч щекочуще пробивался в глаза, губы спящего Лаврова невольно складывались в счастливую улыбку.
Гудок телевизефона прогнал дремоту. Лавров открыл глаза, и на него сразу нахлынули мысли о приезде, о будничных заботах, деловых разговорах с Кундиным.
Скромно убранная комната была залита желтым солнечным светом наружных фонарей: широкие полосы света наискось падали на пол и на подушки постели.
Телевизефон настойчиво гудел. Лавров протянул руку к столику и включил экран. Появилось лицо Кундина – начальника строительства шахты номер шесть. Его добрые голубые глаза, толстые губы и клочковатая бородка какого-то линялого цвета вызвали у Лаврова улыбку.
– С добрым утром, Сергей Петрович, – пропел тенорком с экрана Кундин. – Отдохнули с дороги?
– Отлично, Григорий Семенович! – весело ответил Лавров. – Даже заспался. Спасибо, что разбудили.
– Разрешите зайти за вами. Пойдем вместе в столовую, позавтракаем, там скажете мне, как вы хотите провести первый день. Или, может быть, у себя завтракать будете?
– Пойдемте в столовую. Там, на людях, веселей. Заходите за мной.
Высокий, широкоплечий Кундин казался еще выше рядом со своим маленьким сухощавым спутником. У крыльца столовой Кундин остановил выходившего оттуда коренастого человека с бритым смуглым лицом и густой черной шевелюрой.
– Как себя чувствуете у нас, товарищ Курилин? Привыкли, надеюсь? – И, обращаясь к Лаврову, прибавил: – Наш новый работник, Сергей Петрович, третьего дня прибыл с «Полтавой». Прислан из ВАРа начальником склада вместо Максимова. Товарищ Курилин, это Сергей Петрович Лавров, заместитель министра ВАРа.
Курилин быстро и пронзительно посмотрел на Лаврова и молча пожал протянутую ему руку.
– Спасибо, – ответил он Кундину. – В общем, чувствую себя недурно, если не говорить о… о…
Он замялся, как будто не находя слов.
– А, понимаю, – улыбнулся Кундин, внимательно и заботливо заглядывая ему в глаза. – Сверху?
Он указал на свод. Курилин кивнул утвердительно.
– Ничего, – успокаивающе сказал Кундин. – Это общая участь всех новичков. Первые два-три дня они испытывают чувство угнетения и легкой тревоги от сознания, что над их головой – толща воды в несколько сот метров…
– Эти ощущения очень скоро и бесследно проходят, – прибавил Лавров. – Думайте, что над вами черное беззвездное небо. И еще: надо поскорей научиться владеть скафандром и выходить на дно моря.
– Я уже два дня занимаюсь этим, – ответил Курилин, глядя через плечо Лаврова. – Мой учитель, главный метаморфизатор Садухин, кажется, доволен моими успехами. Вчера с полудня я даже участвовал в аврале. И сейчас туда иду.
– Это что за аврал? – обратился Лавров к Кундину.
– Я объявил несколько дней назад, с приходом к нам «Полтавы», аврал по уборке с морского дна всех выброшенных ею грузов. Желаю успехов, товарищ Курилин.
– Много грузов? – спросят Лавров, попрощавшись с Курилиным.
– Очень много! Не знаю, когда управимся. Все свободные от вахт и дежурств работаю на дне.
– Давайте после завтрака и мы примем участие в аврале, – предложил Лавров. – Кстати, о «Полтаве», у них все в порядке?
