Он машинально нагрузил целый баул и большую спортивную сумку всего, что туда влезло, кроме ее, Оксанкиных вещей и посмотрел на часы. Было ровно двенадцать. Оставалось четверть часа на сборы. Вадим оглянулся – чего бы еще взять. Взгляд его упал на комод и неожиданно остановился на их с Оксанкой фотографии в красивой посеребренной рамочке.
– Еще до свадьбы фотографировались – вспомнил Вадим.
Рядом с фотографией на комоде стояла стеклянная голубая ваза, та, что он подарил ей совсем недавно на их первую годовщину свадьбы. Первую и последнюю.
Вадим медленно сжал кулаки. На глаза навернулись слезы. Он быстро подошел к комоду и, схватив вазу, уже собирался бросить ее со всего размаха об пол, да вовремя спохватился:
– Еще чего доброго заставят убирать за собой осколки, эти новые господа в моей квартире, а это будет еще унизительнее.
Вадим порой даже в такие моменты не терял рассудительности. На секунду сдержав гнев, он подошел к окну, затем, недолго думая, быстро и тихо его распахнул.
– В моей квартире! – он мрачно усмехнулся и посмотрел вниз – не убить бы кого.
Ваза упала на асфальт возле подъезда и со звоном разлетелась вдребезги. Через минуту там же оказалась фотография.
Закрыв окно, Вадим вернулся к комоду и не понятно зачем взял в руки Оксанкины духи. Не удержавшись, он открыл колпачок и понюхал горлышко флакона. Эти духи он покупал своей жене и очень любил этот запах. Сердце сжалось от боли.
Дверь резко распахнулась и в комнате появился Сергей. Он издевательски улыбнулся:
– Это можешь с собой забрать. Я ей новые купил.
Вадим растерялся от неожиданности и быстро и машинально сунул их в карман.
– Готов? – Сергей нетерпеливо раскачивался из стороны в сторону и был заметно пьян.
– Да вроде готов – опустив голову, еле слышно ответил Вадим.
Бандит полез в карман. Достав деньги и документы, он протянул их жертве:
– Все честно, как договорились. Получите, распишитесь.
– А где расписаться? – Вадим был наивен.
Трое бандитов громко загоготали.
– Ты чо, дебил? – Сергей покрутил пальцем у виска – Клади в карман, бери шмотки и бегом отсюда!
Вадим начал разворачивать документы. Но тут вмешался, непонятно зачем явившийся с кухни, Кабан:
– Давай иди отсюда, потом посмотришь!
Выйдя на улицу, Вадим остановился.
– Куда теперь идти? На вокзал? Покупать билет на поезд?
Мысли путались.
На асфальте валялась фотография. Вокруг нее рассыпались синие осколки вазы.
Вадим сел на лавку и, достав сигареты, нервно закурил.
– И что мне теперь, правда, в эту воронежскую область ехать? Да еще в какую-то деревню! Да, влип, так влип! И все из-за этой мрази! – Он с гневом глянул на фотографию и, стиснув зубы, горько вздохнул. – Убить бы их всех! Мне теперь терять нечего!
Из подъезда вышла пожилая женщина. Проходя мимо Вадима, она по-соседски поздоровалась и, глядя на баул с сумкой, вежливо спросила:
– Что, уезжаете?
Вадим глубоко затянулся дымом и, не глядя на соседку, молча кивнул головой.
– С Оксаной?
Он хотел промолчать, но вместо этого вдруг внезапно выпалил:
– Нет. Один. Уезжаю навсегда.
Она посмотрела на фотографию на асфальте, улыбнулась и пошла себе дальше, бормоча под нос:
– Вот те на! Женятся, разводятся… И зачем женятся?! Сорят тут, а дворники –убирай за ними.
Вадим посмотрел ей вслед. В этот момент он вдруг почувствовал себя совсем одиноким в своем горе и, положив голову на колени, тихо завыл и весь затрясся, словно маленькая собачка.
Вскоре кто-то робко тронул его за руку. Вадим поднял голову. Рядом с ним стоял чей-то ребенок лет двух возрастом. Доверчивое создание, пробормотав что-то нечленораздельное, с довольной улыбкой протянуло ему фотографию. Вадим вытер рукавом слезы, затем молча принял «подарок» и так же молча принялся рвать его в клочья.
– Андрюша, оставь дяденьку в покое! – молодая мамаша с огненно-рыжими крашенными волосами схватила свое чадо за руку и повела прочь – Видишь, дяденьке плохо. Смотри, вон, какая ворона!
Вадим снова остался один.
– Сколько так можно сидеть?! – подумал он – И куда теперь идти?
В Москву они с Оксанкой переехали не так давно, чуть больше года назад, когда его отец, умирая, завещал ему однокомнатную квартиру. Вадим был стеснительным и замкнутым человеком. С людьми общался мало. Друзей и близких у него в Москве не было. Он перечислил в уме тех немногих знакомых, которые у него все же были, к которым можно зайти, поделиться своим горем, возможно, хотя бы переночевать и понял – идти не к кому. Нигде никому он не нужен.
Походив бесцельно по улицам Анны, Вадим нашел свободную лавку. Он уселся на нее, обдумывая, что будет делать дальше. Его волновало, где он сегодня будет ночевать. Эта мысль вертелась в голове с момента пробуждения. Две мысли появлялись в голове почти одновременно, как только горемыка открывал глаза: "Где я?" и "Где мне сегодня ночевать?"