Порой использование любых методов выживания при преследовании ставит жизнь под еще большую угрозу. Максим Воротников, пытаясь спасти свою жизнь, использует странный светящийся пруд, чтобы сбить со следа бандитов, пришедших по его душу, но внезапно оказывается в странном месте. Да, он смог избавиться от головорезов, но теперь задается другими вопросами. Где он находится? На каком языке говорят местные? Что за странный ритуал проводят люди, в центре которого он оказался? Да и… люди ли они?..
Интерлюдия 1
Самая дальняя из пяти линий потухла. Сомнений не оставалось — они потерпели поражение перед захватчиками. Величественная фигура стояла рядом с каменной плитой, одетая в роскошные одежды. Длинные — до середины спины — волосы развевались на ветру и лезли в глаза, но он словно этого не замечал.
— Ваше Величество, Вам лучше уйти, — к фигуре подошел другой мужчина, одетый в серо-черный наряд. — Место Силы слишком близко к Древу, они будут здесь с минуты на минуту.
— Да, я знаю, Маркус. Но несколько минут у нас все же есть, — король, а это был именно он, не сдвинулся с места, что-то продолжая обдумывать, не отрывая взгляда от потухшего полукруга.
— Что Вы собираетесь делать, Ваше Величество? — спросил Маркус.
— Решать эту проблему. По возможности, чужими руками. Что думаешь, камергер, имеет смысл подготовить зал в часовне?
— В часовне? — камергер был явно удивлен. — Мы потеряли всего одно Место Силы, Ваше Величество, если сконцентрировать наши силы на оставшихся…
— …то мы потеряем и их. Не забывай, мы противостоим Разрушителям.
Издалека стал разноситься топот копыт и рев победившей стороны.
— Подготовка зала в часовне займет минимум полгода, — нарушил молчание Маркус.
— Значит, имеет смысл начать уже сегодня, сейчас. Отдай от моего имени соответствующие распоряжения, — король поправил свою мантию, сползшую с плеч и, дождавшись, когда камергер скроется за поворотом, тихо пробормотал: — Надеюсь, ты меня поймешь и простишь, Лесия…
Пролог
Сумерки — любимое время суток. Время, когда достаточно облачиться во что-то темное, чтобы тебя никто не заметил, когда любая тень предоставляет тебе надежное убежище — лучшая часть дня для моих дел. Я бы обязательно насладился этим временем сполна, как обычно и делаю… если бы не пытался сейчас спастись.
Простреленное навылет плечо болело с каждым шагом, бриллиант впивался в ладонь, словно немым укором напоминая, что все случившееся моя вина, но я продолжал бежать. Судя по звукам сзади, мне удалось потеряться, однако это явно ненадолго. У моих преследователей достаточно много людей, чтобы быстро организовать оцепление вокруг зоны поиска и тогда, если я не найду идеальное укрытие, мои обнаружение и поимка станут лишь вопросом времени. Рубашка почти полностью пропиталась кровью в месте раны и скоро с нее начнет капать на асфальт, создавая еще один след, по которому меня можно будет отыскать.
— Вот он! — луч фонаря на секунду прошелся по глазам, ослепляя и заставляя развернуться и продолжить бег.
Меня загоняют как зверя. Если в кратчайшие сроки не придумаю как вырваться, я окажусь в углу, из которого сам уже не выберусь. Впрочем, маршрут они выбрали крайне неудачный, потому что если пробежать всего один квартал в сторону, не боясь попасть под уличный фонарь, то я окажусь в просто идеальном месте, чтобы скрыться и переждать. В парке.
Ворота, разумеется, закрыты. Рана в левом плече не даст махнуть через забор. Однако есть места, где уличная шпана отогнула прутья достаточно широко, чтобы туда можно было попасть после закрытия. Свиданочки, запретное место, практически никого нет… Романтика же, да? Так что я нашей молодежи очень благодарен за эту лазейку, потому что отыскать меня в парке, в этом царстве теней, они не смогут даже если подадут электричество на фонари.
— А ну стой!
Ага, шнурки только поглажу. Жаль только, что пролезть незаметно не получилось, но это ничего. Большая площадь, полная разнообразной зелени, всяческих неровностей ландшафта, искусственных построек… Найти хорошее место здесь не составит никакого труда. И заодно вспомнить с чего все началось.
Никогда не любил свои дни рождения. Все самое паскудное в моей жизни всегда начиналось именно в этот день, 28 июня. И когда мне предложили дело, я даже слушать ничего не хотел, желая спокойно отсидеться эти двадцать четыре часа, но мне неожиданно предложили такую цену…
