Он долго не знал ее имени. У него не было ни одного шанса узнать ту, чей голос слышал он только по телефону, слышал в течение трех лет. Она звонила шефу два раза в неделю, в основном перед концом рабочего дня, и говорила одну фразу, никогда не меняя ни слова:
– Добрый вечер, мне нужен Филипп Осипович, он ждет моего звонка.
– Кто его спрашивает?
Зачем он задавал ей этот вопрос, если сказано: «Он ждет моего звонка»? К тому же он знал, что она ответит:
– Знакомая.
Ему хотелось еще раз услышать глубокий, грудной, без тени волнения голос, в то же время – мягкий, нетребовательный. А вот он испытывал необъяснимое волнение, слушая ее и запоминая новые нюансы в интонации. Он молчал, надеясь, что она произнесет еще хоть слово, но на другом конце провода царило молчание.
– Минуточку, – вынужденно говорил он и соединял ее с шефом.
А потом сидел, вычерчивая на листе бумаги бессмысленные узоры и представляя себе женщину с колдовским голосом. Должно быть, она красива – женщина с чарующим голосом не может быть некрасивой. И блондинка. Странно, она виделась ему только блондинкой и не вписывалась в общепринятое мнение, что эти девицы недалекие, глупые. Нет, по тембру выстраивался образ неглупой женщины, лишенной стервозности. Еще в ее голосе чувствовался едва заметный надлом, а, по его мнению, это свойственно людям, имеющим неудачный жизненный опыт. Значит, она старше его, но вряд ли намного.
Шеф выходил через десять-пятнадцать минут, скупо бросал:
– Марк, если меня будут спрашивать, я на деловой встрече.
– Хорошо, – отвечал он, не интересуясь, кому надо будет отвечать. Обычно звонила жена шефа, для нее и была заготовлена «деловая встреча».
Марк догадывался: шеф – у женщины с надломленным голосом. Нет-нет, с чувственным голосом, заставляющим мечтать о ней и… ревновать. Совсем немного, но ревновать. Тысячу раз он мог подслушать, о чем они договариваются, однако никогда этого не позволял себе, оставляя их тайну недосягаемой. Марк шел домой и думал: почему она не звонит шефу на мобилу и даже не в кабинет, на прямой телефон, а исключительно в приемную? Допустим, мобилу может проверить жена, шеф не успеет стереть запись звонков, тогда неминуем скандал, ведь женщины чувствуют измену на подсознательном уровне. Но поступление звонков на прямой телефон контролирует только внутренняя охрана, жене туда не проникнуть. Не находя ответа, он вновь переключался на женщину с дивным голосом и шефа, представляя, как им хорошо вдвоем.
Марк не был аскетом, его подруга Неля – прекрасная девушка, наполнена энергией, как бокал с пивом, из которого игристая пена хлещет через край. Ее веселый нрав рассеивал хандру, искренность ее забавляла, ершистость смешила. Однако Нелька – девушка-ребенок, со всеми заморочками взрослеющего подростка, обрекающая мужчину на роль педагога, а это совсем не то. Голос, который Марк слышал два раза в неделю, принадлежал никак не девушке-ребенку, а женщине. Настоящей. Волнующей.
Однажды она позвонила, как обычно, шеф, переговорив с ней, ушел, бросив ставшую привычной фразу:
– Я на деловой встрече.
Не прошло и пятнадцати минут, как в приемной очутилась жена шефа, надо сказать, весьма достойная восхищения особа. О таких говорят: умеет себя подать. Она умна, горда, непокорна, отлично водит автомобиль и одевается.
– Здравствуй, Марк, – сказала она и указала пальцем на дверь кабинета. – У себя?
– Поехал на деловую встречу… – ответил Марк, копаясь в бумагах для виду. Стыдно лгать в глаза, причем человеку, который легко распознает ложь. – Вы разминулись совсем немного…
Наталья постояла в раздумье, неожиданно села в кресло, закинув ногу на ногу, и нацелила в Марка взгляд председателя трибунала:
– Где у него встреча?
– Не сказал, – нахмурился он, чувствуя неловкость. Впрочем, Марк действительно не знал, где ее Филипп.
Наталья достала сигарету, повертела головой, что-то ища. Он встал из-за стола, поставил на столик пепельницу и щелкнул зажигалкой. Она не поблагодарила, а подняла на него требовательные глаза, пронизывающие насквозь:
– Марк, кто она?
– Не понимаю, – прикинулся он достаточно искренно.
– Не притворяйся. Ты знаешь, кто она, но прикрываешь шефа.
Что он мог сказать ей? Только правду:
– Я не знаю.
Наталья загасила выкуренную до половины сигарету, ушла, не попрощавшись. Да, есть о чем беспокоиться: ее Филипп, безусловно, нравится женщинам, и дело не в деньгах, а в его незаурядности. Несмотря на сорок пять лет, он подтянут, с волевым характером, талантлив, удачлив. Внешность, конечно, спорна, но женщины к нему неравнодушны, как и он к ним, в общем, жене шефа совсем чуть-чуть не повезло.
Прошла неделя, а она не звонила. Прошел месяц, а она не звонила. Шеф стал угрюмым, иногда грубым и нетерпимым. Марк сделал вывод: у него с той женщиной все кончено, Филипп Осипович переживает. Переживал и он – нечто щемящее, но украшающее повседневность исчезло, наверное, исчезла тайна, привлекающая тем, что она будила воображение.
