Изгнанники полностью

Как всегда, вспомнив о маге с золотыми волосами, Баден перенесся мыслями на юг. Если все складывалось благополучно, он и Барам сейчас уже должны быть на Перешейке. Но Баден слишком хорошо знал Барама, чтобы надеяться на благоприятный ход событий. В течение четырех лет, пока длились допросы, магистр мог наблюдать пугающие метаморфозы в личности чужеземца. В общем-то, с Баденом узник вел себя корректно, несмотря на все возраставшую подозрительность. Но к охранникам он проявлял откровенную враждебность. Когда же Барам стал туманно намекать на то, что некто крадет камни его камеры, Магистр понял, что рассудок уже не вполне ему подчиняется. Последний год с лишним беседы с Барамом не давали почти никаких новых сведений. Барам помнил так мало, что временами Бадену казалось — он знает Брагор-Наль лучше чужестранца.

Баден никому не говорил об этом, боясь, как бы Эрланд и его сторонники, узнав, что допросы уже бесполезны, не стали бы решительней требовать казни чужеземца. Он и подумать не мог, что Оррис заберет узника в Лон-Сер. Даже во время разговора на Собрании, когда Оррис намекнул о своем намерении что-то предпринять, самым худшим предположением Бадена было то, что Оррис похитит обломки механических птиц и попробует представить их Совету Правителей Лон-Сера. Магистр покачал головой.

— Храни тебя Арик, Оррис, — вслух промолвил он, уже не в первый раз после окончания Собрания.

Магистр устало поднялся и собрался идти к деревеньке, где он остановился. Обычно до холодов он спал под открытым небом, в лесу или в поле. Но в этом году похолодало рано, к тому же он никак не мог привыкнуть к влажному приморскому климату. Он печально усмехнулся.

— Наверное, я просто старею, — обратился он к Го-ливу. Белый филин мигнул, но никак не ответил.

Однако, сделав пару шагов, маг заметил зеленоватое свечение в ровном оранжевом сиянии церилла. Он вновь улыбнулся, поняв, чей это цвет. Он был сильно утомлен, да и час был поздний, но все же он остановился и с радостью приготовился ответить на призыв Сонель.

Тебе уже пора спать, — мягко пожурил он ее.

Не могу заснуть. И я почувствовала, что ты еще не лег. — В ее мыслях отчетливо чувствовалось напряжение.

Что случилось?

Сегодня приходил Эрланд.

Да уж, этот кому угодно испортит весь день, — сообщил он и почувствовал, что она улыбнулась. — Но ведь он служит в лесах севернее Лариана. Думаю, он нередко тебя навещает, — продолжил он после короткой паузы.

Так и есть. Но сегодня он представил мне официальный ответ на твой доклад о Бараме. Я еще не успела его внимательно прочитать, но после беглого просмотра поняла, что это просто очередная нападка на тебя и прежнее требование казнить Барама.

Баден тихо засмеялся.

А чего ты ожидала?

Да нет, — ответила Сонель, — ничего. Но что-то в тоне ее сообщения заставило его похолодеть.

В чем дело, Сонель?— потребовал он ответа. — Ты чего-то не договариваешь?

Премудрая колебалась.

Ты правильно сделал, Баден, что сохранил Бараму жизнь. Благодаря ему мы многое узнали. Хоть тебе и пришлось за это дорого заплатить, но ты был прав.

Итак?— поторопил ее Баден, чувствуя, как при упоминании о чужестранце учащенно забилось сердце. Сонель снова медлила. — Говори же.— В его сообщении отчетливо слышалась мольба.

Но он ведь уже рассказал тебе все, что знал. Ты сам говорил, что обеспокоен его поведением, что он многое забывает и странно себя ведет…

Но ты же не сказала об этом Эрланду?— перебил ее Баден.

Конечно нет!— возмутилась она. Он понял, что глубоко оскорбил ее этим вопросом. Довольно долго они молчали.

Прости, — в конце концов сделал первый шаг Баден. — Продолжай, пожалуйста.

Она не отвечала. Баден ясно представил, какая боль застыла сейчас в ее ясных зеленых глазах, и обругал себя за легкомыслие и несдержанность.

Прошу тебя, Сонель, — еще раз передал он.