– Запрещены. Помню, при мне был случай – объявился один, объявил себя новым воплощением Иисуса. Так его арестовали и судили, а судья вынес приговор – повесить. Мол, если Иисус настоящий – повешение ему не повредит, все равно воскреснет, а если нет – то он мошенник, а за мошенничество с использованием религиозной атрибутики положено вплоть до смертной казни. Видели бы вы, как он вопил и отрекался от своей божественной сущности.
– И что?
– Не воскрес.
– То есть Российская империя неуязвима?
– Неуязвимых не существует. Однако Россия – противник, с которым связываться очень опасно. Русских лучше не трогать – и они вас тоже не тронут. Увы, у нас не было другого выхода... Если честно, я предпочел бы работать с русским капитаном в открытую, но эта секретность... Придется играть с теми картами, которые есть.
– Зачем вы мне все это рассказали?
– А чтобы вы поняли, с кем вам придется иметь дело. И затем, чтобы вы не вздумали психовать – русские могут позволить себе смотреть на нас свысока...
Французская деспотия. Порт Орлеан-Альфа. Примерно это же время.
– Идиоты! Вы понимаете, что вы натворили? Вы обязаны были догнать этот корабль и захватить его любой ценой!
– Это было невозможно – их прикрывали русские.
– Какие, к дьяволу, русские, адмирал? Какие русские, я вас спрашиваю! Разведка точно установила – там были только пиратские корабли.
– Значит, это был русский пират.
– Русских пиратов не бывает, и вы знаете это не хуже меня.
– Расскажите это тем капитанам, чьи корабли были расстреляны с запредельной дистанции. Там был русский корабль, и корабль мощный. Думаю, классом не ниже тяжелого крейсера, точнее определить невозможно – его защита слишком мощная.
– Плевать! Вы должны были захватить английский крейсер даже ценой всей эскадры. Где мы его теперь будем искать?
– Не знаю...
– Вы никогда ничего не знаете! Ладно, озадачим разведку, возможно, она опять нам поможет. Вам на усиление передадим два линкора из резерва. Будьте в полной готовности к немедленному старту! И не дай вам бог опять облажаться – русские там или не русские, но если вы опять их упустите, то вылетите в отставку быстрее метеора.
(из х/ф "Сватовство гусара").
– ...вцелом, сообщать нам координаты, или не сообщать – дело ваше. Сообщите – замечательно, нет – мы и так их узнаем. Вот допьете свой кофе – и отведут вас к нашим спецам, проведут вам сканирование мозга и узнают все, что знаете вы. Тело ваше после этого мы выбросим в космос за ненадобностью, а сами двинемся к вашей... вернее, уже без пяти минут нашей базе. Времени это займет, конечно, больше, но время у нас есть, поверьте. Это у ваших товарищей на базе его нету – кораблей, как мы уже знаем, у них не осталось, припасов тоже немного, и довольно скоро у них начнется голод.
– А если я сообщу координаты, у них начнетесь вы.
– Как верно подмечено. Но, поверьте, мы не чудовища. Даю вам слово, что если мне не будет оказано сопротивления, то персонал базы, да и вы сами, если мы сейчас придем к общему знаменателю, будете высажены на ближайшем обитаемом мире. А словом я не разбрасываюсь.
Месье Рен, бывший младший штурман крейсера "Париж", имевшего не так давно неосторожность ввязаться в драку с "Эскалибуром", тяжело вздохнул и задумался. Что русские сдержат слово, он ни на миг не усомнился, равно как и в том, что мозги ему при необходимости выпотрошат абсолютно не задумываясь, без лишних эмоций. Они, русские эти, слово свое ценили, в отличие от англичан, и держали его всегда – это была такая же непреложная истина, как то, что солнце на Земле восходит на востоке или что вода мокрая. Точно так же истиной была и безжалостность русских к врагам, и сейчас молодому, ему не исполнилось и четверти века, штурману приходилось выбирать. Хотя что уж там, выбирать было особо и нечего. Даже торговаться не было смысла – русские не торгуются с пленными. Хотя это, наверное, интернациональное – победители предпочитают плясать на костях побежденных, а не вести с ними душещипательные беседы.
