Русские решили эту проблему очень просто. Когда государство выделяло деньги, оно выделяло их под результат. В смысле – хочет иметь то-то и то-то, в такие-то сроки, за такую-то сумму. Кто возьмется? А дальше просто: выдается сумма – и вперед. Как ты ее тратить будешь – твои проблемы. Хочешь – завод строй, хочешь – лабораторию, хочешь – за рубежом оборудование покупай, а хочешь – пропей, слова никто не скажет. Только вот если ты не выдашь к сроку действующий результат, то взыщут с тебя все деньги до копеечки, конфисковав, при нужде, все имущество. А не хватит – будешь отрабатывать, хотя бы и на лесоповале. Некоторые "ученые" там свои дни и закончили. Результат оказался закономерным – достаточно быстро воспиталось новое поколение ученых, привыкшее выдавать реальные результаты и готовое ради того, чтобы хорошо жить, хорошо работать. И что теперь удивительного в том, что технически русские обгоняют весь мир? Другое дело, что русских ученых меньше на душу населения, чем в других странах, зато – настоящие.
Когда греческий чиновник вошел в кают-компанию крейсера, ему не то чтобы поплохело, но стало еще больше не по себе. Вместо пиратского капитана, которого он ожидал увидеть и образ которого уже нарисовал в своем воображении (стереотипы – великая вещь!), перед ним обнаружился высоченный, даже сидя возвышающийся над ним, офицер в известной всему космосу русской форме и с эполетами на плечах, восседающий за длинным столом из настоящего красного дерева и лениво потягивающий ароматный кофе. Капитан посмотрел на него холодными серыми глазами (истинный ариец, промелькнула в голове грека непонятно где услышанная фраза) и небрежным движением головы указал греку на стул в противоположном конце стола. Да уж, от такого не ждешь, что предложит денег или даже того же самого кофе – весь облик капитана соответствовал (опять стереотип, который Соломин использовал сейчас на всю катушку) образу русского офицера, нарисованному международной пропагандой. Сноб и безжалостный убийца, которому все равно, кто перед ним. Вот сейчас заговорит – так слова разве что через губу цедить будет. Соломину, с трудом сдерживающемуся при виде трясущегося чиновника от смеха, оставалось только не выйти из этого образа – надо же что-то поиметь от враждебной пропаганды. Выдержав короткую паузу, во время которой он презрительно рассматривал ежащегося под его взглядом грека, он барственно процедил:
– Ну и кто это к нам пожаловал? Назовитесь, милейший.
– Костас Попестас, сэр, лейтенант таможенной службы. Могу я узнать...
Однако договорить ему не дали. Соломин удивленно приподнял бровь и переспросил:
– Как-как? Попестас? Вот наградили предки фамилией... Да уж, лейтенант, тяжело тебе приходится небось. Ну да не расстраивайся, встречал я и похуже фамилии, вот был у меня механик Валера Какашкин... А еще, говорят, есть такая фамилия – Узабораногузадирайло...
Десантники, подпиравшие стену кают-компании, бодро заржали, давясь смехом. До грека чисто русский юмор, похоже, не дошел. Он несколько секунд наблюдал за сумасшедшими русскими, а Соломин в это время наблюдал за ним. Убедившись, что эффект если и достигнут, то очень и очень частично (тоньше надо быть, капитан, тоньше, не все народы, тем более человеческого языка не понимающие, одинаково сообразительны), он резко оборвал смех и спросил:
– Так с чем вы к нам прибыли?
– Я – лейтенант таможенной службы...
– Знаю, знаю, вы это уже говорили. И что вы от нас хотите?
– Мне необходимо знать, кто вы и цель вашего прибытия.
– Легко. Я – капитан первого ранга в отставке Соломин, это – моя личная яхта, на ней – члены экипажа. Прибыли решить кое-какие деловые вопросы и поставить на уши какой-нибудь курортный городок.
– В смысле... эээ... поставить на уши?
– Отдохнуть с чувством, с толком, с расстановкой. Что вас еще интересует?
Вот тут Попестас впал в легкий ступор. Вместо пирата обнаруживается русский офицер, пусть и отставной, на частной яхте. Судя по всему, или это очень не бедный даже на фоне русских офицерских заработков (а про них ходили легенды) офицер, раз может позволить себе ТАКУЮ яхту, или какой-то спецагент, не очень ловко маскирующийся под туриста. В первом случае поиметь с него что-то очень непросто – русский аристократ просто не поймет намеки насчет взятки, а если и поймет, то как бы хуже не было. Судя по тому, что он русский, да еще офицер, он может на такое и оскорбиться, а если судить по солдафонским шуточкам, то и поступить может, как солдафон. В смысле, кивнет своим матросам – и отходят они взяточника ногами, да так, что всю оставшуюся жизнь на лекарства работать будешь, а то и в космос выкинуть прикажет. И неприятности у него при этом будут минимальные – просто потому, что с русскими никто не захочет связываться.
