Подойдя к дому, Хейзел увидела подругу, стоявшую на коленях у грядок с целебными травами. Сцена вроде бы самая что ни есть обыкновенная: Мэйв рвала мяту. Но вот только что-то было не так.
По позвоночнику Хейзел струйкой пробежал страх. Почему с ней не было Руби?
– Мэйв, – стараясь удержать дрожь в голосе, окликнула она пожилую женщину.
Та с улыбкой обернулась.
– А вот и ты!
– Где Руби?
Мэйв села на пятки и отряхнула руки.
– За домом, вместе с другом доктора Данна. Я предупредила его, что доктор в отъезде, но он захотел непременно познакомиться с девочкой: сказал, что был на корабле, когда она родилась. Я пообещала заварить чай. Гость попросил мятный. – И Мэйв подняла зажатый в руке стебелек.
Несмотря на жару, Хейзел прошибло холодным липким потом. В горле застрял комок.
– А как этот гость представился?
– Вроде бы его зовут мистер Так.
– Бак, – выдохнула Хейзел. – О нет! Только этого нам не хватало!
– О господи, – произнесла Мэйв, заметив отчаянное выражение на лице Хейзел, – так это, выходит, он самый и есть? А мне и ни к чему…
Хейзел взбежала на крыльцо и распахнула входную дверь.
– Руби? – позвала она. – Руби!
Ни в гостиной, ни в смотровой, ни в кухне никого не было. Она рывком открыла дверь в детскую. Пусто. Заглянула в спальню Данна, потом в комнатенку, которую занимала Мэйв. Слышала только собственное рваное дыхание. Свои тяжелые шаги.
Мэйв у нее за спиной пробормотала:
– Прости, Хейзел, я не…
– Тс-с… – Девушка подняла палец и застыла, склонив голову набок, как гончая. Прошла к задней двери и выглянула в окно.
Вот где он был: футах в пятидесяти от дома, в глубине сада, стоял возле Руби, склонившейся над кукольными домиками. Слишком близко от ее девочки. Гладко зачесанные со лба рыжеватые волосы, криво подстриженная борода. Рубашка и брюки выглядели чистыми. Облик едва ли не почтенный, но присутствовала в нем какая-то странность, какая-то неправильность. Бак выглядел болезненно худым. Изможденным, словно много недель подряд голодал.
Хейзел заметила, как в руке мужчины блеснул нож.
– Останься здесь, – сказала она Мэйв.
И, шагнув за дверь, крикнула, стараясь придать голосу побольше спокойствия:
– Эй, Руби, я вернулась!
Девочка помахала ей рукой:
– Иди сюда, я покажу тебе новый домик для фей!
Бак бросил на Хейзел долгий взгляд через зеленую поросль.
Пока девушка шла к ним, сердце у нее в груди отсчитывало свое тук-тук-тук. Хейзел чувствовала себя оленем, выскочившим на просеку и чующим охотника: каждая жилка в теле натянута до предела. Она необычайно ясно видела развернувшуюся перед ней сцену: рой насекомых над цветами лаванды; два зимородка с ярко-оранжевыми грудками, снующие среди деревьев; крохотные зеленые ракушки, обвивающие шейку Руби. Грязные ногти Бака. Его засаленный воротник.
– Волосы так и не отросли, – усмехнулся он. – Да еще и штаны напялила. На пацана похожа.
«Спокойно, – подумала Хейзел, – не ведись». И невозмутимо произнесла:
– Давненько мы не виделись.
– Есть такое дело. Все ждал подходящего момента.
– Слышала, ты сбежал. Тебя, небось, ищут?
Бак издал странный прерывистый звук, нечто вроде сдавленного смешка.
– Может, и так. Только я знаю, как исчезнуть.
– Поди, трудно там, в буше?
– Тебе и близко не представить. – Он дрожал от едва сдерживаемой энергии, явно предвкушая месть: ну сущий безумец. – Ела когда-нибудь мясо кенгуру?
Хейзел помотала головой. Она слышала рассказы о бывших каторжниках и беглых преступниках, которые жили в буше среди змей, диких собак и валлаби. Их называли бушрейнджерами. Этакие сухопутные пираты, вместо моря скитавшиеся по земле. Они совершали набеги на фермы и небольшие лавки, воровали лошадей, ром и оружие.
– Кенгуру коптят над огнем. Привязывают к веткам. – Бак широко развел руки, чтобы показать, какие именно нужны ветки. – Обычно после того, как они сдохли. – Бывший матрос рассмеялся, и она увидела его мелкие серые зубы. – Иногда, если повезет, удается разжиться барашком.
Он провел кончиком ножа сбоку по маленькой головке Руби. Девочка, присев над своими домиками из палочек, не заметила лезвия. Бак отрезал локон и протянул его Хейзел.
– Видишь, как легко это было? Для острого ножа всегда найдется работенка. Да ты и сама знаешь.
Локон упал в траву.
Хейзел дышала через нос, ощущая, как воздух наполняет легкие. Она почувствовала аромат растущей в саду лаванды и даже здесь, в нескольких кварталах от гавани, уловила солоноватый запах моря. Бросила взгляд на дом, откуда пахло смородиновым кексом, недавно вынутым из духовки.
– Ты, поди, голодный, – сказала она. – Мэйв испекла кекс. У нас и свежесбитое масло есть. Она говорила, ты вроде бы чаю выпить хотел.
Бак задумчиво посмотрел на девушку.
– Я и впрямь давненько ничего не ел. И, каюсь, пить охота. Сахар-то у вас найдется?
– Найдется, – ответила она.
