В то утро Давид возвращался на стройку, держа в руках пакет с ториевым наконечником. Не успел он подойти, как увидел, что на улице перед входом дежурят полицейские.
Он развернулся и пошел все также, пиная желтые листья, лежащей кучей на тротуаре. Кто сзади свистнул, однако он не обернулся. Уже выходя, он увидел, как в сторону стройки едут еще полицейские машины.
Дома его ждали запахи пирога. Маленький ребенок надрывался в люльке. Над всем этим витал дух уюта и маленького безобразия.
Когда Давид вышел из ванной, то увидел, что его жена развлекает младенца ториевым наконечником. Малыш смотрел серьезно.
– Сразу видно, что папа ученый, – констатировала Сильда.
«Наши источники сообщают о найденной бомбе в заброшенной стройке.», – краем уха Давид услышал новости, что лились из телевизора и тут же подошел и по щелчку пальца звук повысился. – «Устройство, предположительно бомба террористов была обнаружена в стройке на юго-западе города. Разыскивается подозреваемый – молодой человек в сером пальто». На Давида взглянул фоторобот совсем непохожий на него:какие-то обезьяний глаза, густые брови и надбровные дуги. «Как считают полицейские, бомба находилась в процессе сборки. Сейчас устройство вывезено на полигон и уничтожено. Жителям города ничего не угрожает».
Давид, потирая голову, пошел на кухню, чтобы налить себе воды. За ним устремилась Сильда.
– Они нашли твой гравитолет, – сказала она. – Может, ты признаешься им. Это крутое изобретение. Мы могли изменить жизнь.
Давид налил себе полный стакан. Руки его дрожали.
– Нет, – сказал он. – Они правы. Это изобретение действительно бомба. Она могла бы изменить жизни людей. Но они его не заслуживают.
***
– Садись Давид, присядь, – Кеошов Гремли, держал руки в карманах. Волосы на его висках растрепались очень сильно. В глазах притаилась слеза.
Мысли Давида попытались угадать, что его ждет. Судя по всему увольнение. Все-таки не стоило было вбухивать в разработку этой новинки столько денег. Плюшевый мишка, умеющий чесать своим хозяевам пятки пером – это неимоверная тупость. Фабрика отказалось производить меньше чем 10 тысяч экземпляр. И он все равно дал отмашку, заявив, что руководство согласно. Давид, начал думать, что скажет жене, сказав, что сегодня его уволили. А самое главное – у кого занять деньги?
– Как? – крикнул Кеошов. – Как ты это придумал?
– Я не хотел тратить столько денег, я понимаю, что просрал весь бюджет на разработку новинок, но комплектующие очень дорогие. Этот прибор ночного видения. Вы понимаете, это… очень дорого.
– Нет, ты меня не понял, ты скажи, как ты это придумал?
– Ну, не знаю, я, наверное, привык, когда я руководил Гребенным островом, мне в голову приходили довольно сумасбродные идеи.
Кеошов опустился со вздохом на стул.
– Ты, мать твою, просто красавчик. Вот что я тебе скажу. Ты псих, честно, только псих может запустить такое на рынок.
– Да, я знаю, если вы дадите мне шанс, – Давид начал копаться в мыслях, стараясь понять, чтобы предложить такое своему боссу.
Но тут босс начал смеяться. И протянул бумагу.
– Что это, расчет я так понимаю? – Давид протянул руку за бумагой.
– Это право уступки тебе 20% доли от фирмы. Только прошу, псих ты хренов, придумай еще одну такую же штуку.
– Что?
– Твоя хрень порвала рынок. Мы богаты. Мы бешено богаты. Посмотри на продажи.
Кеошов развернул ноутбук на экране, которого мелькали какие-то невероятные нули.
– Так у тебя есть еще идеи.
– Ну, есть одна.
– Какая? – вскричал хозяин фирмы.
– Плюшевый медведь будет делать массаж.
– А он будет видеть ночью?
– Обязательно.
Давид легко подтягивался на турнике. Мышцы горели. Одним глазом он смотрел по телевизору на человека, которого ненавидел больше всего.
Человек что подарил миру свободу. Полковник Эрманн Дакоте. Мешки под глазами и узловатые руки.
И прямо сейчас он читал речь с трибуны Высочайшего собрания.
– Уважаемые дамы и господа, я благодарен вам за присвоение титула диктатора. Я всячески отказывался, но вы настояли, поскольку миру как никогда угрожает опасность разобщения и насилия. Долгие годы институт командоров выполнял свою роль как социальный лифт и поддерживал основные права и свободы. Он должен был решить глобальные проблемы с загрязнением и экологией. К сожалению, этого не случилось, командоры превратились в узкий аристократический клан. Он варился в своем соку и тормозил развитие человечества. Во главе с единомышленниками мы смогли, захватить центр командоров здесь в Бабуле – столице мира.
Мы приняли решение бороться с разобщенностью, что угрожает миру. Ради этого мы готовы отказаться от различий. Мы будем выжигать инакомыслие и серость на корню. Мы сделаем разум свободным. Мы зажжем огонь демократии во всем мире. А несогласных уничтожим
Давид соскочил с турника в фитнес-зале своего загородного дома и потянулся к сигаретам, лежащим на красного столике. Превозмогая усилия воли, он дрожавшей рукой остановил себя.
– Никак не можешь бросить курить, – жена повернулась к нему.
– Ты слышала, что он говорит.
– Успокойся, в конце концов, может он и прав.
