Только сейчас я заметила, что Изгой тоже переоделся. Теперь он выглядел несколько иначе. Больше походил на человека, на современного мужчину. На нем светлый джемпер с высоким воротником, темные джинсы и обычные ботинки, начищенные до блеска. Волосы собраны в хвост на затылке. И еще он побрился. Я невольно залюбовалась правильными чертами его лица, четкими, резкими, словно вылепленными талантливым скульптором. Он походил на викинга. Без густой щетины, стал казаться младше. Если бы не шрам то он, несомненно, очень красив. Той странной холодной красотой, которая разбивает женские сердца. У него чувственные губы. Верхняя чуть тоньше нижней, резко очерчен каждый контур, на подбородке ямочка. Какие его губы на вкус? Холодные? Жесткие, как он сам? Или мягкие, страстные, жгучие? Я бы хотела, что бы эти губы целовали меня? Сердце замедлило бег и стало трудно дышать. Да, я бы хотела. Это откровение самой себе потрясло меня до глубины души. Я отвернулась и подошла к столу, все еще завернутая в полотенце.
— Мне не на чем писать, — сказала я, поискав в шкафчиках и ящичках письменные принадлежности.
— Тогда скажи, я ему передам.
Я замялась, почувствовала, что щеки скоро сгорят или воспламеняться.
— Мне нужно… — черт, а это трудно, сказать незнакомому мужчине, что мне нужны трусы.
— Говори, — в голосе чувствовалось раздражение, — у нас не так уж много времени.
— Трусики, бюстгальтер и колготки, — выпалила я и подавилась слюной, закашлялась.
— Тру… Черт, кроме колготок ничего не понял.
Он издевается? Он что неандерталец или инопланетянин?
— Трусы, черт возьми. Это нижнее белье, понимаешь, чтобы прикрывать интимные места? — я давилась каждым словом, — Бюстгальтер одевают на грудь.
— Зачем? — он пожал плечами.
Я окончательно растерялась. Зачем одевают бюстгальтер? Хороший вопрос.
— Чтобы грудь не колыхалась и вообще, какая разница зачем? Мне это нужно. Так сейчас носят.
Казалось, Изгой не замечал моего смущения и раздражения.
Он ушел, а я так и осталась стоять, прижав к груди полотенце. Потом сбросила его на пол и увидела свое отражение в зеркале. У меня колыхаться нечему. Зачем я ношу лифчик? Так принято и все, чтобы соски не торчали и не просвечивали. Вот зачем. Мои до сих пор были напряжены. Это от холода. Или от страха.
Я лгала самой себе не от холода, а от его взгляда, от его присутствия рядом со мной. Этот мужчина будил во мне странные желания, темные, неведомые ранее. И чем больше я с ним общалась, тем больше чувствовала насколько мне опасно находится рядом с ним и не потому что он вампир, а потому что меня непреодолимо тянет к нему. Потому что я нервничаю, когда он смотрит на меня, потому что там, в ванной, мне захотелось, чтобы Изгой ко мне прикоснулся.
Это от нервов. Это все от стресса.
Я натянула свитер через голову, потом юбку на влажные бедра и снова посмотрела в зеркало. Пигалица. Волосы висят космами, юбка бесформенный серый мешок, а свитер обтянул тело, белая ткань обрисовала контур груди, как вторая кожа и темные кружки сосков ясно просвечивали под материей. Чертов слуга. Где он достал эти вещи?
Изгой вернулся внезапно, я как раз пыталась заколоть волосы шпильками. Я увидела его сквозь зеркало. Он появился как всегда бесшумно.
— То, что ты просишь, достать не получится.
Я увидела, как его взгляд резко опустился чуть ниже, и вспыхнула, прикрыла грудь руками.
— Теперь я понимаю, зачем нужна та вещь, о которой ты говорила, — он усмехнулся или мне показалось? Снова кровь прилила к лицу.
— Набросишь мой плащ, он длинный. Не замерзнешь. Поехали, купишь все сама.
