— Я — не человек, Диана. Моя жизнь отличается от твоей. Более того, я — воин, я живу в постоянной борьбе. Я — одиночка. Я существую одним днем. У меня нет дома, нет времени, нет прошлого и будущего.
Мне показалось, что моя душа леденеет. После того как он дал мне надежду, он безжалостно ее отбирает?
— А я? Как же я, Мстислав? Обо мне ты подумал? Хоть раз, хоть немножко, хоть на одно мгновение ты подумал обо мне?
Он по–прежнему на меня не смотрел. Какое бледное у него лицо, отрешенное, бесстрастное. У меня заболело сердце от его холодной красоты. Господи, наверное, любить статую проще, чем этого властного тирана.
— Твоя жизнь сложится иначе, без меня. Так будет лучше. Для тебя.
И вдруг я все поняла. Озарение было молниеносным, как удар кинжала в самое сердце. Я ведь совсем не задумывалась о том, что это для меня он бессмертен и неуязвим, а в его мире все совсем иначе. Изгой прогоняет меня, потому что не уверен, что с этого задания вернется живым и тогда мне может грозить опасность. Он и правда заботится обо мне? Он думает, что погибнет. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. А я больше никогда его не увижу. О господи, никогда. Какое страшное слово.
— Нет, — прошептала я, мои губы начали дрожать. Я тряслась как от холода.
— Нет, не пущу, — откуда, только смелость взялась, — я не пущу тебя, слышишь? Не пущу одного!
Буд то я могу здесь что то решать. Буд то для него что то значат мои слова или мое несогласие.
Я ударила его по груди, один раз, потом другой. Я чувствовала, как по моим щекам текут слезы.
— Я не хочу, чтобы ты уходил! Я не хочу с тобой прощаться! Я не смогу без тебя!
Он посмотрел на меня резко, неожиданно, полоснул взглядом, и вдруг схватил за плечи.
— Сможешь.
— Не смогу. Я … — слезы душили меня, — я люблю тебя…
Он дернулся как от удара, вздрогнул, зрачки сузились и превратились в тонкие полосы. А я уже не могла остановиться. Меня разрывало на части от отчаянья.
— Я люблю тебя…
Я не знаю, как я смогла, как вообще осмелилась, но я обхватила ладонями его лицо, но он тут, же перехватил мои запястья. Нет, сейчас я его не боялась. Я сказала вслух, то, что сжигало меня изнутри. Да, я люблю его, я люблю этого палача, этого убийцу, этого монстра. Я люблю его до безумия. Я преодолела сопротивление сильных рук и обхватила его за плечи, прижалась всем телом к его груди.
— Не пущу, — я целовала его шею, чувствуя свои соленые слезы. Знала, что ему все равно, но уже не могла остановиться.
— Я люблю тебя…люблю…люблю. Я твоя, разве ты не чувствуешь, что я вся принадлежу только тебе? Ты мой единственный. Без тебя я просто умру. Наверное, я всегда ждала только тебя…
Я шептала, горячо покрывая поцелуями его лицо, его шрам на щеке, его удивительные глаза. Я тряслась в истерике, вцепилась руками в воротник его рубашки и посмотрела ему в глаза:
— Ты слышал, что я сказала? Я люблю тебя!
— Слышал, — спокойно ответил Изгой, и мое сердце зашлось от боли. Равнодушный голос робота, больнее чем пощечина, унизительней, чем плевок в душу.
— Ты бездушная машина, ты прав — ты не человек, ты — никто. Ты даже не мужчина. Потому что будь ты мужчиной, ты бы понял, ты бы почувствовал ты…
Изгой резко схватил меня за волосы, посмотрел мне в глаза, и вдруг он жадно прижался ртом к моим губам. От неожиданности я захлебнулась стоном, а потом вскрикнула, когда его руки силой стиснули мою талию. Он привлек меня к себе так неистово, что у меня подогнулись колени. Когда его губы коснулись моих губ, влажно, страстно, жестко, я зарыдала. Громко, в голос. Меня разрывало на части. Мне казалось, я задыхаюсь. Наверное, это был самый острый момент счастья за всю мою жизнь. Самый невыносимый по своей силе, самый сокрушительный миг всепоглощающей радости. Его губы были солеными от моих слез. Он не целовал меня, он меня пожирал. Никто и никогда не касался моих губ так болезненно властно, так невыразимо жестоко, в жажде покорить. И не было ничего более сладкого и более горького, чем его поцелуи, о которых я так долго мечтала. Это оказалось лучше любых моих фантазий. Его руки зарылись в мои волосы. Он держал меня, чтобы я не могла вырваться и пил мое дыхание жадными глотками, и я готова была отдать ему все до последнего вздоха. Я готова была умереть в его объятиях, только бы все это не кончалось и не оказалось сном, как сегодня ночью, когда я чуть не заплакала от разочарования.
Сейчас я жила его губами. Когда Мстислав на секунду оставил мой дрожащий рот, я уже была на грани. Я дышала так прерывисто, что сама испугалась той страсти, которая во мне проснулась от его поцелуя. Мы смотрели друг на друга, я расстегнула дрожащими пальцами пуговицы его рубашки.
Великолепное тело, бронзовая кожа, гладкая как атлас. Каждое прикосновение — удар током, пронизывающий насквозь. Нет, мои руки не ласкали, а жадно сминали его мускулистую грудь, впечатываясь в гладкую кожу, желая оставить на ней следы, чтобы помнил, чтобы всегда помнил обо мне. Хотя кто я? Пылинка на странице его вечности?
