Ее передернуло. Кровь, порезы – как он вообще до такого додумался? А она снова не беременна, хотя в этот раз очень на это рассчитывала. Ожидание и так длится целую вечность.
– Отвратительно.
– Я знаю.
– Все сидят внизу.
– Да. Прости.
– Ну вот, готово. Поговорим позже.
Он жалобно посмотрел на нее, будто ему лет десять.
– Пожалуйста, не говори папе.
– Льюис…
– Пожалуйста!
– Ладно, не скажу. Обещаю. Идем!
Они спустились по лестнице.
– Заходи первый.
Элис подтолкнула его в спину и на миг задержалась на нижней ступеньке, стараясь изобразить на лице радость. Пожалуй, на Гилберта лучше не смотреть: он сразу догадается, и тогда она не сможет притворяться.
Кит отметила, что Льюис вернулся, однако старательно смотрела мимо. Гилберт и Дики были по-прежнему увлечены беседой о гольфе, только теперь они обсуждали качество травы. Элис села за стол. Мэри убрала первое и после перерыва, во время которого открыли очередное вино, подала говядину. Клэр и Элис заговорили о мяснике и о том, сколько с ним хлопот.
Льюис неожиданно понял, что совершенно спокоен, как будто не произошло никакого объяснения с Элис.
– Ну что, Льюис, – сказал Дики, пока Гилберт резал говядину, – как дела в школе?
Льюис сделал над собой усилие, чтобы не скривиться.
– Неплохо, сэр.
Элис восхитилась его самообладанием. Она вспомнила о повязке и о подсыхающей крови, и к горлу подступил ком. «А он вырос», – подумала она.
– Хорошо к тебе относятся?
– Да.
– А как твое увлечение крикетом?
Льюис не потрудился ответить.
– Наверное, в это время года у них регби? – Гилберт вопросительно взглянул на сына.
– Ты что, язык проглотил? – не отставал Дики.
– Нет, сэр.
– И часто тебе попадает?
– Что вы имеете в виду?
– Твой отец говорит, что тебе вечно за что-то попадает.
Льюис был сыт по горло. Оцепенение ушло, на смену пришел нарастающий гнев. Льюис смерил Дики ненавидящим взглядом и наконец позволил себе не сдерживаться.
– Попадает?
– Да, мальчик, попадает. Тебя все время за что-то порют, правда ведь? Наверное, вести себя не умеешь?
– Ну, не все так плохо, правда, Льюис? – заступился за сына Гилберт.
Но тот не желал, чтобы за него заступались.
– Тебе ведь недавно стукнуло шестнадцать?
– Да, сразу после Рождества, – бодро отозвался отец.
– И учиться осталось почти три года?
– И что?
– Льюис… – Гилберт все еще надеялся его остановить.
– Если и дальше так пойдет, ты оттуда вылетишь. И что тогда будешь делать?
Льюису порядком надоело.
– Не понимаю, о чем вы.
– Твой отец говорит, ты подрался. Побил какого-то мальчика. В привычку вошло, да?
Это было нечестно. Холланд первый начал, и он сам виноват, что Льюису пришлось ответить. Гилберту сообщил о драке старший воспитатель, поскольку Холланд пострадал довольно сильно. В остальном все в порядке, и оценки в том числе. Разве что он по-прежнему одиночка, да что поделаешь, если уж разучился общаться с людьми.
Льюис видел, что все взгляды обращены на него. Кит едва не лежала на столе. Гилберт резал мясо и раскладывал ломтики по тарелкам. Льюису хотелось разодрать себе руку ногтями, выхватить нож, всадить его Дики в шею и наблюдать, как он истекает кровью.
– Я говорю, ты заядлый драчун.
– Я слышал.
– Положено отвечать, когда с тобой разговаривают. Ясно тебе? Ты же знаешь, отец за тебя волнуется.
Гилберт наконец заговорил, на сей раз тихо и сдержанно:
– Дики, не надо. Мы справляемся, правда же?
– Справляетесь? – Дики громко расхохотался. – Ради бога, Гилберт, только посмотри на него!
Льюис вскочил из-за стола и выбежал из столовой. Все застыли.
– Элис, ты уже решила, как оформить фасад? – спросила Клэр.
– Нет, – заявил Дики. – Нет, извините, но это очень грубо. Нельзя позволять ему грубости.
Кит побагровела от ярости.
– Замолчи! – закричала она, зная, как неуместно выглядит. – Замолчи! Оставь его в покое!
Взрослые смотрели на нее в замешательстве. Клэр отложила нож и вилку.
– Кит, выйди из-за стола, пожалуйста.
Кит ушла.
Клэр снова взяла вилку.
– Возраст такой. Она ужасно своенравная.
Кит изо всех сил хлопнула дверью и, опустившись на ступеньки, попыталась успокоиться. Она чувствовала себя беспомощной от гнева и страха, злилась на себя за бессильный лепет и за то, что не высказала все, что хотела. Она знала, Дики ее побьет, и тряслась от страха. На лестнице послышались шаги: Льюис надел пальто и спускался вниз. Кит подвинулась на ступеньке, позволяя ему пройти.
– Не грусти, это всего лишь обед, – сказал он как ни в чем не бывало и вышел за дверь.
К концу обеда он не вернулся. Мэри убрала со стола и удалилась. Элис и Гилберт сидели в гостиной. Элис включила радио, чтобы прервать тягостное молчание. Язык не поворачивался сообщить Гилберту, что беременности нет. Казалось, она никогда не найдет в себе силы признаться.
– Элис, посиди со мной, – попросил Гилберт.
Она села на пол у его кресла. Он ласково провел рукой по ее светло-каштановым волосам.
– В этот раз не получилось, да?
В ее глазах сверкнула искра. Заметил!
– Не получилось.
Больше всего Гилберта пугало то, что он вынужден ее утешать.
– Вот увидишь, все образуется.
