Изгой полностью

Я: Поверь на слово, нет ничего лучше, чем чистая простынь, когда только побрил ноги.

Эр Джей: К слову о твоих ногах на моей простыне…

Я: Хорошая попытка.

Эр Джей: Давай встретимся сегодня.

Я: Аккуратнее. Звучишь немного жалобно.

Эр Джей: Слоан. Детка. Твой неприступный образ уже не кажется таким убедительным, когда ты целый вечер не доставала язык из моего рта.

Я чувствую, как краснеют щеки. Черт. Он в чем-то прав. Но поражение я признавать не собираюсь, это не в моем характере.

Я: Будешь так себя вести, тот вечер будет последним…

Эр Джей: Смерти моей хочешь.

– Осторожно. – Элиза пихает меня локтем. – Палево.

Сестра Маргарет проходит по рядам между столами и укоризненно смотрит на меня. Я прячу телефон между коленями.

– Смотрим на доску, девушки. Никаких телефонов в классе.

– Небось это ее ненормальная сестра там психанула на обеде и рыдает над картофельным пюре. – Друзья Никки смеются, и она гаденько мне ухмыляется.

– Тишина, мисс Тайсом.

Я копирую усмешку Никки и передразнивающим тоном спрашиваю:

– Христа ради, когда ты уже наймешь психотерапевта для своей биполярочки и оставишь всех в покое?

Сестра вздыхает и, перекрестившись, переводит возмущенный взгляд на меня.

– Останетесь после уроков, мисс Тресскотт. И чтобы больше ни слова.

Да плевать. Ненавижу эту девчонку. Согласна оставаться после уроков хоть всю неделю, если последнее слово в спорах с Никки всегда будет за мной.

Когда сестра Маргарет возвращается к доске, я решаю, что все может гореть синим пламенем, и пишу сообщение Эр Джею:

Я: Встретимся ночью на нашем месте.

* * *

Отсидев наказание, я выхожу на парковку. Там меня ждет Кейси, чтобы вместе поехать домой. Я спрашиваю ее, как прошел день, но сказать ей особо нечего. А это, как я понимаю, значит, что с прошлой недели ситуация не сильно изменилась.

– Кстати, – говорю я, не сводя взгляда с дороги. – Прикроешь меня сегодня?

– М-м-м? – Она разворачивается в кресле с заговорщической улыбкой.

– Я встречаюсь с Эр Джеем на тропинке.

– То есть сбегаешь после отбоя.

– Без разницы. Просто на случай, если папа…

– Да, я поняла. Начинаем операцию «Рандеву».

– Ну ты и задрот.

Она откидывается на спинку кресла, явно наслаждаясь ситуацией.

– У этого твоего правила «без мальчиков» не было шансов, да?

Я тяжело вздыхаю.

– Да. Ладно. Возможно, он мне немного нравится.

– Ежу понятно.

Свалился мне на голову, как тяжелый случай гриппа, который парализует тебя на месяц. Или как мононуклеоз. Первые симптомы такие слабые, что ты их толком и не замечаешь. Потом в носу начинает свербеть. В горле немного першит. Не успеваешь опомниться – как ты уже лежишь в кровати под горой платочков и конкретно так больна. Не могу перестать думать об этом чертовом парне. Прошлой ночью я целый час провела, фантазируя о том, как снова его поцелую. Что постепенно перешло во всякие другие фантазии, включающие в себя его губы на разных частях моего тела и мои – на одной очень конкретной его части. Я довела себя до оргазма одними только мыслями о том, как я ему отсасываю, а его пальцы путаются в моих волосах, пока он дрожит от разрядки.

Мне внезапно становится жарко, и я открываю окно.

Тем временем Кейси, сидящая на пассажирском сиденье, роется в рюкзаке у своих ног и с широкой улыбкой выуживает оттуда телефон.

Меня сразу охватывает подозрение.

– Это кто? – требовательно спрашиваю я.

– Фенн. Просто спрашивает, как день прошел.

Вот с ним, значит, она разговаривает.

Я продолжаю смотреть прямо перед собой, поскольку не хочу, чтобы она увидела мое недоверчивое выражение лица и подумала, будто я ее отчитываю, а потом спрашиваю:

– Что происходит-то?

Краем глаза я вижу, как Кейси делает невинное лицо.

– А что происходит?

– Ты много с ним болтаешь.

– Мы друзья.

– Друзья, – осторожно повторяю я.

– Да, Слоан. Друзья. Тебя это должно бы порадовать. У меня их сейчас дефицит.

Я знаю, что она это не со зла, но ее слова глубоко меня ранят. Напоминают, что если бы я была с ней, как обещала, ничего этого не произошло бы.

– И все-таки: Фенн?

– Он милый. – Она не смотрит на меня, но я вижу, как она улыбается сама себе, глядя в окно. Как будто в тесном салоне машины можно скрыть такую очарованную улыбку. – И он меня смешит.

Вот он, поцелуй смерти.

– Так он тебе нравится, – надавливаю я.

– Я этого не говорила.

А это и необязательно. Пусть Кейси и разговаривает со мной так, словно я чужая, я все-таки не настолько тупая, чтобы пропустить новую влюбленность, прорастающую в садике сестры.

– Да и вообще, у него наверняка кто-то есть, так? – говорит она.

Ненавижу свою жизнь.