Обломки кинжала можно было спрятать и в другом месте. Во дворе был глубокий колодец, имелся и погреб с тяжелой крышкой, да и других мест хватало. Вот только у всех их был один существенный недостаток – туда не попадали лучи солнца, ослабляющие любую темную волшбу. Сопровождающие отца Флатиса люди, да и он сам, были вынуждены постоянно находиться поблизости от сломанного кинжала. Рядом с кинжалом – значит рядом с темной магией, неуклонно воздействующей на умы находящихся вблизи. Младшему Близнецу немного бы крови, чуток бы жизненной энергии и его мощь возрастет многократно.
Но все это не объясняло решения отца Флатиса. Даже привыкшие к строгой дисциплине и иерархии братья монахи начали роптать и задавать вопросы.
Почему священник не пытается уничтожить темный артефакт?
Почему не пытается узнать ничего о происходящих событиях?
Чего он ждет в этой глуши? Ведь прошло столько времени, но ни один «вестник» так и не пришел.
Не роптал только лишь один человек. И не выказывал ни малейшего неудовольствия.
И это был Миргас. Юноша с седыми волосами и фанатично преданным взором. Невольный убийца присягнувший на верность даже не Святой Церкви, а отцу Флатису. Кощунственно? Быть может. Но Миргаса это не смущало. Его преданность не могло пошатнуть ничто.
Обоих, отца Флатиса и Миргаса, отличало и то, что они спали спокойно. Их не мучали страшные кошмары. Они не просыпались со страшным криком и каплями холодного пота на перекошенных от ужаса лицах. В их ушах не звучал сладкий шепот Младшего Близнеца.
Как бы то ни было, смирение братьев монахов давно уже дало трещину. Их страшила подобная участь – стать безумным зверем привязанным к стене. Их мучал холод. Их одолевала простуда. Их убивало бесконечное ожидание.
А больше всего их страшило другое, хотя они никогда бы не признались в этом. Впервые за долгое-долгое время Святая Церковь пряталась! Пряталась! Скрывалась!
Все церковные лица давно уже привыкли к всеобщему уважению и почитанию. К низким поклонам и радостным улыбкам. К почтительному шепоту за спиной и гостеприимно открытым дверям любого дома, будь то деревенский домишко, аль каменный особняк знати. А сейчас случилось страшное – церковники вынуждены скрываться! Забились в темную нору будто крысы и со страхом ждут будущего дня!
Где огромная мощь Святой Церкви?
Почему к ним еще не прибыл большой отряд из священников и церковных воинов в сверкающих доспехах и белоснежных рясах?
Почему невесть откуда появившихся еретиков еще не сожгли живьем на пылающих кострах?
Что случилось со Святой Церковью, раз она не может совладать с горсткой ничтожных еретиков?
Как вообще могло произойти немыслимое?! Как еретики сумели взять штурмом церковную цитадель?! Как?!
И раз так… то прибудет ли помощь? Быть может… неужто…
- Покормите его – властно велел седой старик, поднимаясь из-за стола – Сейчас!
Встал… внезапно вздрогнул всем телом и круто развернулся к глухой стене трактира, за которой жалобно стонал зимний ветер.
- Вот и они – тихо прошептал отец Флатис – Вот и они.
- Подмога? – подскочил с радостным воплем монах с обширными залысинами – Братья пришли на подмогу! Слава Создателю! Возрадуемся, братья!
- Нет – глухо ответил старик, для чего-то опуская взгляд вниз, на трухлявые половицы – Не они. Готовьтесь братья. Нас ждет бой. Каждый помнит что делать?
- О, Создатель – запричитал пошатнувшийся монах – Милостивый Создатель! Нам конец! Конец!
- Умолкни! – тяжелая пощечина швырнула оступившегося на пол – Если умрем – пусть будет так! На все воля Создателя нашего! Все на колени!
Грохочущий голос и пылающий взор ярко-синих глаз обладали такой силой, что все братья мгновенно рухнули на колени и сложили руки на груди. Отец Флатис широко распростер руки, в гулком зале трактира зазвучала громкая молитва, преисполненная торжественностью и силой.
Вот только не было благости на лицах монахов. Не было спокойствия и смирения. На их лицах явно читались обуревавшие их сомнения и страх. Долгое ожидание и влияние разбитого Младшего Близнеца сделали свое черное дело.
Впрочем, отца Флатиса искаженные лица братьев-монахов, судя по всему особо не тревожили. Он продолжал читать молитву, поочередно обходя каждого преклонившего колени и касался их голов кончиками пальцев, окутанных ясно видимым белоснежным сиянием.
Если бы монахи обладали способностью видеть магическую суть мира, они бы узрели, что под прогнившим полом трактира, в подполе, весело крутится и подпрыгивает водоворот магической энергии, от которого к голубоглазому старику тянутся и тянутся многочисленные нити.
Закончив молитву, отец Флатис тихо добавил:
- Их восемь. Лучше чем я ожидал.
- Лучше? Вы ждали этого? – воскликнул один из монахов, бросаясь к лавке около стены, где было сложено оружие.
- О да, я ожидал – широко улыбнулся старик и от этой, казалось бы, обычной улыбки, у братьев пробежал холодок по спине.
