— Нельзя ли поосторожнее? — сказала женщина в зеленом платье, и Льюис понял, что толкнул ее руку; он хотел было извиниться, но в этот момент его заметил бармен.
— Сколько тебе лет?
Бармен был чернокожим, говорил с акцентом, и Льюис пару секунд смотрел на него невидящим взглядом, прежде чем осознал, что нужно ответить.
— Восемнадцать.
— Хочешь, чтобы у меня были из-за тебя неприятности? Когда у тебя день рождения?
— В декабре.
Женщина в зеленом платье рассмеялась, а бармен широко улыбнулся, глядя на нее.
— Все в порядке, мисс Джини?
— Все в порядке, Джек, — ответила она.
— Что будем пить?
— Джин.
— Джин с…
— Просто джин. Пожалуйста.
Джек налил джин в низкий стакан и толкнул его по стойке к Льюису.
— Спасибо.
Льюис протянул ему деньги, надеясь, что этого хватит. Джек оставил сдачу на стойке и отошел, чтобы обслужить кого-то еще. Льюис смотрел вниз, на свою выпивку. Он не привык к стаканам. Одним глотком он выпил половину. Его пальцы до сих пор болели от холода, и он посмотрел по сторонам — на музыкантов и посетителей, ожидая, когда джин начнет действовать.
В джаз-банде было пять человек, они играли мелодии, которые Льюис знал с детства, но играли так, что их почти невозможно было узнать. Это было, как в «Алисе в стране чудес»: предметы были теми же, только другими. Ударник, на которого падал яркий белый свет, обливался потом; Льюис никогда не видел, чтобы кто-нибудь его возраста так потел, как будто бежал кросс по пересеченной местности; он никогда не видел такой белый свет, пронизывающий пыльный воздух и табачный дым, никогда не видел саксофон и чтобы люди танцевали так, как парочка возле сцены.
Он допил свой джин. Рука его дрожала, но не от холода или страха, а от возбуждения из-за всех этих новых впечатлений, и ему приходилось очень напрягаться, чтобы не начать улыбаться и не выдать себя. Сейчас он чувствовал себя смелее и повернулся к стойке бара. С момента, когда Льюис пришел сюда, людей стало намного больше; Джек был занят, выставляя напитки на поднос, который держала в руках официантка. В ожидании Льюис смотрел на бутылки на полках, на зеркало позади них и на отражавшихся в нем людей.
Тут он увидел женщину в зеленом платье. Она стояла рядом с ним. Это выглядело так, будто они были здесь вместе. Она смотрела вниз, в поисках сигарет роясь в своей сумочке, которая была такой же зеленой, как и ее платье. Кожа у женщины была очень бледной, а волосы цвета темной меди были скреплены бриллиантовой заколкой. Ее отражение в зеркале напоминало ему картину или кадр фильма, и, глядя на эту женщину, Льюис был полностью поглощен этим зрелищем. Внезапно она подняла голову, поворачиваясь к стоявшему рядом с ней мальчику, и Льюис понял, что теперь она смотрит на него.
— Так что же у тебя случилось? — спросила она.
Она была совсем близко. Губы у нее были накрашены.
— Совсем еще ребенок. Что ты здесь делаешь?
— Извините меня…
— За что?
— Вы ведь хотите, чтобы я ушел.
— Я так сказала?
Через стойку к нему наклонился Джек.
— Еще порцию?
Льюис кивнул. Джек взял у него стакан, а женщина снова перевела взгляд на Льюиса.
— Меня зовут Джини Ли. А тебя?
— Льюис.
— Льюис — а дальше?
— Льюис Олдридж. — Льюис вдруг представил себе свои имя и фамилию, написанные сверху на листках его школьных сочинений, но она, конечно, не знала, что это детское имя и поэтому не засмеялась.
— Ты рассматривал меня, Льюис Олдридж. Ты всегда так смотришь на женщин?
— Как — так?
— Непристойно.
Он не верил своим ушам: неужели она сказала это? Он постарался скрыть, что потрясен; он раздумывал, действительно ли смотрел на нее таким образом и должен ли теперь извиниться. Она похлопала его по щеке, а он смутился, не зная, как себя вести.
— Не переживай по этому поводу, мой сладкий. Это не грубая непристойность, это непристойность хорошая.
Она подошла к нему вплотную и принялась пристально изучать его лицо, словно скрупулезно подсчитывала годовые кольца на срезе дерева.
— Совсем еще ребенок, — задумчиво произнесла она.
Льюис не дышал. Она была совсем близко. Затем она взяла свой стакан.
— Мне нужно здесь кое с кем встретиться. Не уходи, — сказала она.
Она отвернулась от него и заговорила с невысоким широкоплечим мужчиной в мятом костюме: было похоже, что он прямо в нем и спал. Через мгновение они оба скрылись в заднем помещении.
Джек поставил стакан с новой порцией джина перед Льюисом, и тот быстро его выпил. Его по-прежнему трясло оттого, что она говорила с ним, касалась его лица, назвала его поведение непристойным. Джек продолжал обслуживать посетителей, кому-то жал руку, к другим обращался «сэр», легко переключаясь с одного на другого. Льюис сидел у стойки, ждал Джини и думал о женщинах.
