Отрицательная чаша «Весов» наполнилась красным и резко ухнула вниз. Ну да, идея хреновая. Городовой — сошка мелкая и ничего не решает. Доложит вверх по инстанции, и меня передадут жандармерии, в особый отдел. Дальше понятно. Сам себя отдам в руки Несвицкого. Не подходит.
Выследить князя и по-тихому его замочить?
В положительной чаше появился зелёный раствор, но красное ещё перевешивало в соотношении пять к трём. Уже лучше, но опасно и не факт, что получится. Я его искать только неделю буду, с большим риском попасться. И это если он Смоленск не покинул. Если покинул, то дольше… Вдруг меня осенило.
Меньшиков! Светлейший, вроде, неплохо ко мне отнёсся. Да и с отцом нормально общался. Найду его и всё, как есть расскажу. Глядишь, он и решение Суда аннулирует. А почему нет? Ситуация-то сверхординарная.
Весы шансов выровнялись, с небольшим перевесом в зелёное. А красный цвет поблёк и стал не таким ярким. То есть опасность оставалась, но общая. Меньшиков же пока не представлял конкретной угрозы.
— Ну, что решил? — нарушил молчание городовой.
Ответить я не успел.
Сработало «Чувство опасности», «Направление максимальной угрозы» и «Укол чужого внимания» разом. Причём две последних способности сошлись в одной точке.
В затылок словно гвоздь-сотку вбили.
Боль тут же разошлась перекрестьем оптического прицела.
Счёт пошёл на доли секунды.
Я резко присел. Шарахнулся в сторону. Вскочил, и тут же ушёл в перекат.
Уже в движении, стараясь не отвлекаться на вопли Мишеньки, активировал сразу три суб-способности. «Панораму», «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».
Оружие киллера стреляло бесшумно. В воздухе тоненько свистнуло. Тут же лязгнуло — в плечо полицейского ударила пуля и сплющилась свинцовой лепёшкой. Ещё одна ниже — в живот. Потом в бедро. Его экзо-броня защищала надёжно, чего не сказать о моём сюртуке. И если мне прилетит…
Следом за мной потянулись фонтанчики взбитого камня и пыли.
Изменив направление, нырнул в кувырок.
Брусчатка взорвалась осколками там, где я был мгновенье назад.
Следующая пуля моя. Кожу над левой лопаткой ожгло, словно ткнули окурком. Я зажмурился в ожидании выстрела… но жжение вдруг исчезло, а свист пуль прекратился.
«Патроны кончились? — мелькнула догадка и тут же пришла новая мысль, куда более злая: — 'Где эта тварь схоронилась?»
«Панорама» исправно транслировала картинку ближайших кварталов. Я прикинул траекторию выстрелов, сузил сектор осмотра и сфокусировал дар на крыше подходящего дома. На чердачном окне трёхэтажки блеснуло стекло. Не оконное — оптики.
«Определение жизни» показало там алую точку с аурой холодной жестокости, чуть подкрашенную раздражением. Стрелок злился, что не попал. Это уже сработал «Эмоциональный окрас».
И я угадал, киллер действительно возился с перезарядкой.
Перед ним на разложенных сошках стояла винтовка необычного вида, и он сейчас вытаскивал из приклада продолговатый цилиндр. На подоконнике виднелся точно такой же, но полный. Чем полный? Я не вдавался в подробности. Если он успеет его заменить, мне точно кердык.
— Снайпер. Там, — крикнул я, показывая направление городовому.
А что ещё делать? «Металем» туда не достану, а других дальнобойных умений у меня нет.
Похоже, вот так внаглую, в полицейских здесь редко стреляли. Городовой, получив три попадания в экзо-броню, сначала опешил. Но после рассвирепел и жаждал страшных кар для стрелка. Причём хотел их причинить собственными руками.
Он выхватил револьвер. Пальнул пару раз для острастки…
Я не ждал особенного эффекта, думал, просто шугнёт, но результат превзошёл ожидания. Под крышей трёхэтажки рванули артефакторные заряды, и в кирпичном фронтоне образовалось две новых дыры. Сыпанула осколками кладка, брызнул цементный раствор, вниз полетели куски штукатурки. Чердак заволокло клубами пыли вперемешку с перьями, пухом и голубиным дерьмом.
В мутном облаке мелькнула тень. «Определение жизни» подтвердило, что снайпер ударился в бегство.
— Уходит! — крикнул я.
— От меня не уйдёт, — прорычал полицейский.
Шарахнул ещё разок прямо в окно, ударом ладони активировал артефакторный движитель экзо-брони и загрохотал стальными сапогами по улице. К слову, последним выстрелом он не попал. Стрелок лишь ускорился.
Впрочем, главного я добился. Остался в живых. Вот только надолго ли?
— Не пожалел, что за мной увязался?
Дмитрий сидел там, где я его оставил, прижавшись к стене. При моём приближении встал, протянул саквояж и с немного ошалевшим видом ответил:
— Умеешь ты веселиться, Мишель. И нет, о своём решении я не жалею.
— Тогда пошли, нам ещё Меньшикова надо найти.
График перемещения князя я помнил из утренней прессы. Сейчас у него, как председателя Императорского человеколюбивого общества, запланирован визит в здешний Воспитательный дом. Найти-то его будет нетрудно, сложность заключалась в другом. Надо как-то прорваться к светлейшему, прежде чему чем меня арестуют. А такой риск был. «Весы Шансов» давали тридцать два процента за подобное развитие ситуации.
— Того самого? — удивлённо переспросил он. — Ты знаком с самим Меньшиковым?
