Вернулся с добычей в кабинет. Босс со своими уже уходили, что-то прибрав из стола и шкафа в большие сумки с собой. «Это ключ от того, что нашел твой друг на 5-й Z Аполлона», — сказал Босс, от которого уже стало исходить какое-то золотое свечение — сразу чувствовалась власть и воля. Трое ушли в камин откуда пришли, я поставил на середину кабинета оставленный ими ящичек. Это наша зажигалочка на память. Щелкнул курочком на боку, от ларца полезли языки пламени, сначала маленькие, потом побольше, пока не лизнули шкаф. Я подошел к стене туда, где раньше был стол, присел, глядя на паучка: «Готово, валим».
ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
На внешнем периметре лагеря беженцев на космодроме Гофхолла завязался очередной конфликт между мигрантами и местными, быстро закончив перебранку, стороны вдруг взялись стрелять из автоматов. Основные силы пограничников и полицейских бросились туда, опасаясь, что это может быть штурм со стороны отрядов самообороны гофхольцев. Маскалинские обезьяны с оружием, спрятанным в полах их серых плащей, вместе со всеми мигрантами вплотную прижались к зданию, где держали Баунти, орали ему «Слава!» и «Спаситель!». Неожиданным броском смяли охрану, хорошо зная план здания молниеносно спустились в комнату отдыха, расчищая себе путь в коридорах длинными тесаками, опробованными в грабежах в Гофхолле. Порубав дежурных офицеров у пультов, взорвали дверь в комнату отдыха. У головорезов оказалась не только граната, но и десяток пистолетов-пулеметов, с которых в две секунды покрошили остававшихся рядом с Судьей четверых спецназовцев.
Вагнер знал, что не увидит развязку своими глазами и оставил вмонтированную в диван гоупрошку. Сейчас, сидя в терминале космодрома он смотрел с нее эфир. Один из маскалинцев обрубил кабель связи, что даст возможность начальнику охраны утверждать, что он полчаса был не в курсе того, что происходило в комнате отдыха. Понимая это, Ваня не пускал видео с гоупрошки в прямой в эфир, смотрел сам, решив вывались запись, когда уже ничего нельзя будет изменить.
Черношкурые громилы-маскалинцы, раскидав в стороны советников Баунти, схватили его за руки и за ноги, повалив на пластиковый зеленый стол, придавив его спиной в белой рубашке коробки от бургеров, размазав капли соусов. Судьей занимались вожди племени. Самцы по проще в углу толпой насиловали Танечку.
Под визги Татьяны, трещал зеленый стол, на котором извивался Баунти, силясь вырваться. Ему дали прикладом автомата в лицо, забрызгав все вокруг кровищей. Продолжали бить огромными кулачищами в живот, по ребрам, по голове, ногам и рукам. Самый крупный и главный самец, порезав ножом ремень на брюках батончика, стащил с него рывком штаны и белые с желтыми пятнами трусы, схватив ноги, поднял к себе на плечи и с силой стал забивать свой член Баунти в зад под восторженные вопли товарищей. Шоколадный голосил, наполнив визгом комнату, перекрыв Танечку. Мотал головой, выгибался, поднимая вверх грудь — волосатую в кровавых ссадинах. Вождь бурно кончил, хохоча, сверкая багровыми глазищами, и отошел, пятясь чуть назад, торжествуя, демонстрируя племени свой огромный, дымящийся фаллос, обтекавший спермой, измазанный местами шоколадом из Баунти. Гориллы схватили батончика за космы каштановых волос и рывком стащили со стола, бросив на пол, принявшись пинать в бока и рыча прыгая у него на животе и на груди. Изо рта Судьи вылетали красные брызги и стоны, глаза стали мутными, он еле дышал и что-то тихо повторял. Вагнер выделил звук и усилил, услышав: «Папа, спаси!»
Обезьяны продолжали пинать и таскать по полу тело, но, похоже, это был уже только мешок с мясом и костями. Лицо уже было безжизненным. Вагнер увеличил кадр, поймав лицо и глаза Баунти. Да, он мертв. Ваня бросил запись в эфир по всем своим «левым» аккаунтам. Отдельно отправил копию Гилацу в закрытый чат — «Ты именно так себе это представлял?». «А ты?» — спросил в ответ Гилац. Главный самец обезьян вытащил из кармана телефон и отправил абоненту «Старый пес» с аватаркой — собачьей мордой, сообщение: «Миссия выполнена, отмена развития отменена. Люди с нами. Прощай».
В командный пункт пограничников ворвался спецназ, не разбираясь, расстреливая всех встреченных. В комнату отдыха бросили гранату и дымовуху. Группа вломилась внутрь, щедро кромсая очередями все, что движется. Главный самец, получив очередь в живот, таки бросился с тесаком на солдат, глухо стукнув сталью по бронежилету и поймав удар штык-ножа в сердце. Комната была в буквальном смысле залита кровью, стояли багровые, красные и черные лужи, мокрые от крови обои густо покрылись алыми подтеками. Зеленые пластиковые столы из бургерной стали больше похожи на разделочные. Капитан спецназа уверенным шагом подошел к куче трупов, разгреб руками в стороны тела обезьян, выкопал нечто в белом, вытянул из грязной горы разбитое лицо Баунти, сфоткал на телефон, померял пульс на шее сухо сказал в микрофон рации: «Нашел Баунти. Он мертв. Убийцы — мигранты из Маскалы. Они уничтожены».
