Со временем он стал одним из лучших инквизиторов Ордена. Пять лет назад его без споров приняли в Святейший Совет, и постепенно он стал одним из доверенных лиц главы Святого Ордена. В войне с Гильдией он принимал непосредственное участие, ведь именно искоренения магов он желал больше всего на свете.
— Все ясно! — проговорил Лоренсо после продолжительных раздумий и подал знак капитану, дескать, в сведениях заключенного он больше не нуждается. Тот что-то буркнул стражникам, и те начали толкать Жерока обратно в камеру.
— Капитан, вы же обещали… — недовольно завопил преступник, с недоумением глядя на капитана.
— Потом поговорим, потом! — гаркнул на него капитан и больше не обращал внимания.
— Нам нужно побеседовать в каком-нибудь защищенном от посторонних ушей месте, — проговорил Лоренсо, сурово глядя на капитана.
— Да, конечно! Пройдемте, — прохрипел капитан и зашагал к выходу.
Через пару минут трое инквизиторов и капитан стражи уже находились в довольно обширной, но очень пыльной комнате — кабинете капитана.
— Кто-нибудь еще знает об этом? — сухо спросил Лоренсо и испытующе уставился на капитана. Инквизитору не понравилось, что какой-то маг, да еще вместе с демоном разгуливает по просторам империи, совсем недавно освобожденной от гнета Гильдии.
— Только несколько стражников. Мы не стали афишировать, а решили сначала поговорить с кем-нибудь из Ордена, — быстро ответил капитан.
— Это хорошо. И позаботьтесь, чтобы никто пока об этом не узнал.
— Конечно, ваше святейшество… А что делать с заключенным?
— Он еще может нам понадобиться. Посадите его в изолированную камеру подальше от остальных заключенных. И чем скорее вы это сделаете, тем лучше. Нельзя допустить, чтобы другие заключенные что-нибудь услышали о его рассказах, — с этими словами Лоренсо зашагал к выходу, подавая знак спутникам, чтобы они следовали за ним.
Через час доблестные служители Ордена сидели в местной таверне, где народу в связи с их прибытием становилось все меньше и меньше, и тихо беседовали.
— Значит так: я думаю, что это какой-то гильдейский маг-демонолог, недобитый во время войны, — предположил Лоренсо, задумчиво потирая лоб.
— Но мы же всегда считали, что все они погибли! — воскликнул один из инквизиторов.
— Похоже на то, что не все… И вот сейчас этот жалкий колдунишка вылез из своей норы, да еще демона прихватил. Странно все это, — негодующе произнес Лоренсо.
— Парень сказал, что они собирались покинуть страну, — сказал второй инквизитор и осмотрелся вокруг.
— Что-то поздно он решился. Как-никак, восемь лет прошло, мог бы и пораньше это сделать…
— Может быть раньше он не мог, вот и скрывался где-нибудь в пещерах все это время.
— Может быть… Но, как бы там ни было, мы не должны этого допустить, — сверкнули глаза Лоренсо. — Нужно предупредить об этом Совет и его святейшество Тобольга Ируйского. Этим я займусь сам. Завтра же я отправлюсь в Анаград. А вы распорядитесь, чтобы на границах империи были выставлены инквизиторы с охраной. Мы не должны упустить этого наглеца. И еще: надо чтобы во всех окрестных деревнях и городах присутствовали наши люди. Мы должны знать кто, где и когда проходил. Ясно?
— Ясно, но, Ваше святейшество, зачем такая суматоха? Рано или поздно мы все равно поймаем его.
— Если он перейдет границу, поймать нам его будет тяжело. За пределами Мирании у нас нет власти… пока нет. А такого обнаглевшего мага мы просто обязаны как можно скорее поймать и сжечь!.. — последние слова он процедил сквозь сжатые в гневной гримасе зубы. Глаза Лоренса загорелись еще яростнее.
По сути он не был психованным. Но его всегда просто выводила из себя наглость и пренебрежение властью. Будучи инквизитором, он считал, что власть существует только одна, и она принадлежит Ордену (а император нужен так, для вида). И любое пренебрежение интересов Ордена — есть пренебрежение и отторжение принятых им законов. А это уже граничит с ересью и богохульством. И маги как раз таки подходили под это понятие более чем идеально.
— Как скажете, Ваше святейшество! Будет сделано, — по понятным причинам не стал спорить старший инквизитор. Он понимал, перечить Лоренсо мог только глава Ордена или члены Святейшего Совета.
Утро выдалось настолько мерзким, что даже самый утонченный меланхолик остался бы не доволен. Лил не просто сильный дождь, а самый что ни на есть настоящий ливень. Такие обычно случаются в летнюю пору. Ко всему прочему еще и дико дул ветер, насквозь пронзающий холодом.
Небо заволокло тяжелыми серыми тучами. Казалось, что сам Создатель находился в крайне ужасном расположении духа и решил сорвать гнев на людях, устроив потоп.
