– Это ваши парни? – Джонни говорил ровно, но я шел с ним рядом и видел, что его колотит. Я даже удивился, с чего бы – у Джонни нервы, конечно, были ни к черту, но так его никогда не трясло.
Черри зашагала дальше.
– Может, они нас не заметят. Ведите себя естественно.
– Кто это себя ведет? – расхохотался Смешинка. – Я и сам вас куда угодно заведу.
– Этого-то мы и боимся, – пробормотал я, а Смешинка отозвался:
– Понибой, не груби.
«Мустанг» медленно проехал мимо нас и поехал дальше. Марсия вздохнула с облегчением.
– Чуть не попались.
Черри повернулась ко мне.
– Расскажи о своем старшем брате. Ты почти ничего о нем не говоришь.
Я подумал, что бы такого сказать про Дэрри, потом пожал плечами.
– Да чего тут рассказывать? Он взрослый, симпатичный, любит играть в футбол.
– Ну а какой он? Ты так говоришь про Газа, что я сама его уже, кажется, узнала, так расскажи про Дэрри.
Я молчал, но она не унималась.
– Он такой же бедовый и отчаянный, как Газ? Или мечтательный, как ты?
Я прикусил губу, лицо у меня пылало. Дэрри… какой же он, Дэрри?
– Он… – я хотел было сказать, что он нормальный чувак, но не смог и вместо этого с горечью выпалил, – он совсем не такой, как Газ, и уж точно не такой, как я. Он непрошибаемый, как камень, – и натура у него каменная. Глаза вообще – ледяные. Он считает, что от меня одна головная боль. Он любит Газа, Газа все любят, но меня он терпеть не может. Сто пудов, жалеет, что меня нельзя упечь в какой-нибудь приют, и упек бы, если б Газ ему не мешал.
Смешинка с Джонни так и вытаращились на меня.
– Нет… – в замешательстве начал Смешинка. – Да нет, Понибой, все не так… ты все не так понял…
– Ого, – тихонько сказал Джонни, – а я-то думал, вы с Газом и Дэрри отлично ладите.
– Нет, не ладим, – огрызнулся я, чувствуя себя глупо. Я знал, что уши у меня красные – так они горели, – и радовался, что на улице темно. Я повел себя как дурак. По сравнению с семьей Джонни, у меня дома вообще был рай. По крайней мере, Дэрри не напивался, не избивал меня, не выгонял из дому, а с Газом всегда можно было обо всем поговорить. Из-за этого я разозлился, в смысле, из-за того, что выставил себя перед всеми на посмешище. – Ты, Джонни Кейд, дома тоже никому не сдался, так что закрой варежку. И не вали все на родителей.
У Джонни округлились глаза, он дернулся, будто я его ремнем огрел. Смешинка отвесил мне хорошую затрещину.
– А ну заткнись, парень. Не будь ты братишкой Газа, получил бы щас у меня. И не смей мне так разговаривать с Джонни, – он положил руку Джонни на плечо. – Джонни, он это не всерьез.
– Прости, – жалко сказал я. Джонни ведь был моим другом. – Я просто злюсь.
– Ты правду сказал, – мрачно улыбнулся Джонни. – Так что мне плевать.
– Это что еще за разговоры, ну-ка, прекрати! – вскинулся Смешинка и взъерошил Джонни волосы. – Мы без тебя никак обойтись не можем, так что помолчи уж!
– Так нечестно! – запальчиво выкрикнул я. – Нечестно, что нам вечно сильнее всех достается!
Я и сам до конца не понял, что сказал, просто подумал про Джонни, у которого отец – алкоголик, а мать – лентяйка и эгоистка, про Смешинку, у которого мать работает в баре, чтобы их с сестрой прокормить, потому что отец их бросил, про Далли – бедового, хитроумного Далли, – который скоро заделается настоящим бандитом, потому что по-другому не может, хоть ты тресни, и про Стива, у которого ненависть к отцу прорывается в его тихом, язвительном голосе, и про то, какой бешеный у него характер. Газ… он бросил школу и пошел работать, чтобы я мог доучиться, а Дэрри постарел раньше времени, потому что содержит семью, вкалывает на двух работах и никуда не ходит – зато у вобов куча денег и свободного времени, поэтому они просто потехи ради травят нас и друг друга, накачиваются пивом и устраивают вечеринки на реке, просто потому, что не знают, чем бы еще заняться. Да, проблемы бывают у всех. У всех, кто живет в восточных кварталах. И мне казалось, что так – нечестно.
– Знаю, – добродушно улыбнулся в ответ Смешинка, – нам всегда плохая карта идет, но так уж оно сложилось. Тут ничего не попишешь.
Черри с Марсией молчали. Похоже, они не знали, что сказать. Мы и позабыли про них. Но тут по улице снова проехал голубой «мустанг», на этот раз – куда медленнее.
– Так, – вздохнула Черри, – они нас заметили.
«Мустанг» притормозил возле нас, из него вылезли два сидевших впереди парня. Вобы, тут уж не ошибешься. Один был одет в белую рубашку и клетчатую лыжную куртку, другой – в бледно-желтую рубашку и бордовый свитер. Посмотрел я на их шмотки, и тут до меня впервые дошло, что на мне – всего-то обычные джинсы и старая синяя фуфайка Газа с обрезанными рукавами. Я сглотнул. Смешинка начал было заправлять рубашку, но вовремя одумался – просто поднял воротник своей черной кожаной куртки и закурил. Вобы нас как будто и не заметили.
– Черри, Марсия, слушайте… – начал симпатичный воб в темном свитере.
