Я даже головы не поднял. Думал, врач пришел. Он почти каждый день заходил, хоть ничего особо и не делал, только со мной болтал.
– Там к тебе парень пришел. Говорит, что тебя знает, – Дэрри это таким тоном сказал, что я вскинул голову. – Зовут Рэнди.
– Ага, я его знаю, – сказал я.
– Пустить его?
– Ну да, – я пожал плечами. – Давай, почему нет?
Народ из школы заходил меня навестить, у меня в школе много приятелей, даже несмотря на то, что я младше всех и не очень разговорчивый. Но школьные приятели – они и есть школьные приятели, это тебе не друзья. Я радовался их приходу, но мне и неловко было тоже, потому что район у нас паршивый, а дом не то чтобы шикарный. Он какой-то весь обветшалый, а внутри – так даже и бедняцкий, хоть мы и вполне неплохо тут моем-убираем, даром что парни. Почти у всех моих школьных приятелей дома поприличнее, не такие прямо богатые, как у вобов, но средний класс, в общем. Странно, кстати, – я переживал, что мои школьные приятели увидят, как я живу. А вот на то, что там Рэнди подумает, мне было наплевать.
– Привет, Понибой, – Рэнди смущенно топтался в дверях.
– Привет, Рэнди, – ответил я. – Садись, если найдешь куда.
Везде лежали книги. Он снял парочку со стула и сел.
– Как себя чувствуешь? Черри сказала, что про тебя в школьной газете написали.
– Я нормально. Мое имя в любой газете не пропустишь.
Он усмехнулся, но вид у него был по-прежнему смущенный.
– Курить будешь? – я предложил ему сигарету, но он помотал головой.
– Нет, спасибо. Эммм, Понибой, ну, я вообще, конечно, пришел, чтобы узнать, как ты, но тебе… нам… завтра в суд надо.
– Угу, – ответил я, закуривая. – Знаю. Слушай, свистни, если кого из моих братьев увидишь. А то мне влетит за то, что я в кровати курю.
– Отец сказал, чтобы я говорил правду, что это никому не повредит. Он, короче, здорово расстроился из-за всего этого. Ну, то есть отец у меня мужик что надо, уж получше, чем у многих, а я его, короче, подвел, потому что в историю эту вляпался.
В ответ я только поглядел на него. Ничего тупее я в жизни не слышал. Он, значит, думает, что вляпался? Он никого не убивал, ему в драке башку не разбивали, и это не его друга застрелили под фонарем. И кроме того, чего ему терять-то? У его старика куча денег, любой штраф оплатит – за пьянку или за драку там.
– Насчет штрафа я не переживаю, пусть штрафуют, – сказал Рэнди, – но из-за старика я себя очень паршиво чувствую. А я впервые за долгое время что-то чувствую.
Я же долгое время чувствовал один только страх. Дичайший страх. Я как можно дольше старался не думать ни о суде, ни о слушании. Газ с Дэрри тоже об этом говорить не любили, поэтому мы все молча считали дни, пока я болел, считали, сколько дней еще проведем вместе. Но Рэнди как сел на эту тему, так и поехал, так что и я теперь ни о чем другом и думать не мог. Моя сигарета начала подрагивать.
– Твои предки тоже, наверное, здорово переживают.
– Мои родители умерли. Мы с Дэрри и Газом – это мои братья – одни тут живем, – я сделал глубокую затяжку. – Вот я и переживаю. Если судья решит, что Дэрри – плохой опекун, ну или типа того, меня могут упечь в приют. Вот что самое поганое. Дэрри – хороший опекун, он заставляет меня учиться и всегда знает, где я и с кем я. Ну, мы, конечно, не всегда ладим, но он следит за тем, чтобы я ни в какую передрягу не попал, ну, или следил. Отец на меня столько не орал, сколько он орет.
– Про это я не знал, – Рэнди встревожился, прямо по-честному встревожился.
Воб, значит, встревожился из-за того, что малолетнего грязера могут отдать в приемную семью или еще куда. Чудно. В смысле, чудно. В общем, вы меня поняли.
– Послушай, Пони. Ты ни в чем не виноват. Это у твоего друга Джонни нож был…
– Нож был у меня, – перебил я его. Он как-то странно на меня смотрел. – У меня. И я убил Боба.
Рэнди помотал головой.
– Я все видел. Тебя чуть не утопили. А у черноволосого парня оказался выкидной нож. Боб его так напугал, что ему деваться было некуда. Я все видел.
Я растерялся.
– Я его убил. У меня был нож, я испугался, что меня изобьют.
– Да нет, парень, это был твой друг, тот, который в больнице потом умер…
– Джонни не умер, – голос у меня задрожал. – Джонни не умер.
– Эй, Рэнди, – Дэрри просунул голову в дверь. – Мне кажется, тебе пора.
– Да-да, – сказал Рэнди. Он по-прежнему как-то странно на меня глядел. – До встречи, Пони.
– Даже не заикайся при нем о Джонни, – услышал я шепот Дэрри, когда они с Рэнди вышли за дверь. – Он пережил сильное потрясение, психическое и эмоциональное. Врач сказал, что все пройдет, но нужно время.
Я с трудом сглотнул, заморгал. Ничем он от вобов не отличается. Такой же бесчувственный. К убийству Боба Джонни никакого отношения не имеет.
– Понибой Кертис, а ну потуши сигарету!
– Ладно, ладно, – я потушил сигарету. – Дэрри, да не усну я с сигаретой. И где мне еще курить, если ты велел мне лежать в постели и не вставать.
– Не умрешь, если лишний раз не покуришь. А вот если кровать подожжешь – умрешь. До двери не добежишь по такому бардаку.
