Все затаили дыхание и прислушались. Снаружи доносился звук скребущихся по дереву когтей и мерное дыхание. Потом что-то тяжелое ударилось о борт повозки, после чего раздался громкий, похожий на львиный рев.
Джей непроизвольно прижалась к Луцыку всем телом.
— Что, страшно? — спросил он.
— Еще как! Можно подумать, что тебе нет.
— Ни капельки.
Луцык, конечно же, врал, он боялся до чертиков.
Прошло двадцать минут. Ящеры, кажется, поняли, что лучше подождать, пока добыча сама придет к ним в пасть, и прекратили попытки вновь поставить повозку на колеса.
А в убежище тем временем кипели нешуточные страсти. Теснота, кромешная темень, духота и максимальная близость опасности — те еще стрессогенные факторы.
Гюрза обвинила Кабана в том, что тот слишком плотно к ней прижался.
— Ты это специально делаешь⁈ — вспылила она.
— Что делаю? — не понял Кабан.
— Трешься об меня.
— Ничего я не трусь.
— Трешься!
— Нет.
— Да!
— Нет же.
— Трешься! А ну отодвинься.
— Было бы куда…
— Я тебе лицо расцарапаю, если будешь продолжать в том же духе.
— Ребята, я же просил потише, — сказал Левша.
— Заткнись, старый хрыч, — рявкнула на него Гюрза.
Кабан вспомнил, как недавно они с ней нормально болтали, и ему пришел на память сюжет фильма по повести Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда». Там добродушный эдинбургский докторишка поставил над собой дерзкий и опасный эксперимент и тем самым выпустил на волю из глубин подсознания темное «я» — зловещего негодяя и убийцу. Что-то подобное лезло и из Гюрзы. Книгу или кино о ней можно было бы назвать «Странная история Гузель Дасаевой и стервы Гюрзы». Кабан, подумав так, даже усмехнулся и неожиданно для самого себя прихрюкнул.
— Это что сейчас было? — вскрикнула скандалистка.
— А сейчас ты про что?
— Ты реально воздух испортил?
— Да ничего я не портил!
— Ты пукнул! Я слышала!
— Не было такого.
— У тебя что, недержание газов?
— Все у меня нормально. Мой желудок работает как часы.
— Оно и заметно, вон какой мамон отрастил.
Луцык не мог остаться в стороне от такой интересной дискуссии:
— Кстати, есть такая книга «Дневник одного гения». Написал ее Сальвадор Дали. Знаете, кто это? Великий художник-сюрреалист со смешными усами. Ну так вот, в этой самой книге у него есть целый трактат о пуках. Очень интересная вещь! Дали утверждал, что пукать очень полезно, а если человек задерживает в своем организме газы, то может нанести непоправимый ущерб своему здоровью. Цитирую: «Чтоб здоровеньким гулять, надо ветры выпускать».
— Ты опять прикалываешься⁈ — завопила девица.
— Нисколько.
— А этот твой гений больше ни про что не писал?
— Ну там была еще глава «Похвала мухам».
— Кому⁈
— Мухам. Такие насекомые с чешуйчатыми крылышками и хоботком.
— Не надо держать меня за дуру! Я знаю, кто такие мухи.
— Да ни за кого я тебя не держу…
— То есть ты хочешь сказать, что я никто?
— Ты очень даже кто. Так что, тебе пересказать трактат о мухах?
— Спасибо, не надо. Мне предыдущего трактата хватило.
— Не хочешь приобщиться к прекрасному, значит. Ну что ж, как хочешь.
— Мухи и кишечные газы — это, по-твоему, прекрасно?
— Что естественно, то не безобразно.
— Ребята, ну вы реально клоуны! — прыснул Левша. — В хорошем смысле. С вами не соскучишься! Я столько не ржал уже лет десять как. Вот спасибо, уважили!
— Всегда пожалуйста! — отозвался Луцык.
— А анекдот смешной знаешь?
— А то! Тебе какой?
— Я же сказал — смешной.
— Тематика какая.
— Ах это! Ну… ну… Ну про ежика.
— Легко. Слушай. Поехала как-то жена одного богатея в деревню. Экзотики захотелось. Вышла в ближайший лесок на прогулку со своим любимым питбулем. Вдруг из кустов — ежик. Набросился на питбуля, искусал до полусмерти. Тетка в истерике, бежит к местному зоотехнику. Тот быстренько заштопал питомца. Жена, как положено, с ним щедро рассчиталась и спрашивает: «Послушайте, у вас здесь такая глухомань, ну никакой цивилизации. Ладно сейчас лето — природа вокруг, какое ни есть, а разнообразие. А что же вы зимой-то здесь делаете?» А тот отвечает ей: «Знамо что — ежей натаскиваем».
Мастер на все руки едва не задохнулся от смеха:
— «Ежей натаскиваем»! Вот умора! Ежей на… ха-ха-ха… на… ха-ха-ха… на… на-на-натаскиваем…
— Мне не понравилось, — поморщился Кабан.
— Тогда специально для тебя и особенно для Джей. Анекдот про Кинчева.
— Давай!
