— А мы их оповестим, чтобы заткнули уши!
— Я сказал, нет. И это мое последнее слово.
— А нет ли в Маяковке кого-нибудь с полезными суперспособностями?.. Ну там богатырская силища или лазеры из глаз? — спросила Джей.
— Лазеры из глаз, — хмыкнул Лаптев. — Это бы нам сейчас пригодилось. Но, к сожалению, таковых не наблюдается…
— А как же твой дар, Сергей Леонович? Помню, ты ловко вырубил Гюрзу каким-то хитрым приемчиком! — напомнил Луцык.
— Действует только на людей и животных, — пояснил тот.
— Это точно?
— Абсолютно. Я все проверил.
— Что же делать тогда?
— Не знаю, — повторил Лаптев и, глянув в окно, выпучил от удивления глаза. — А вот и ваш дружок явился?
— Какой еще дружок⁈
— Остап.
Остап склонился над трупом и с жадностью пожирал его потроха. Бывший режиссер с ног до головы был перемазан кровью, глаза его горели злобой, а рот искривлял звериный оскал.
— Мамочки, — прошептала Джей, увидев, во что превратился ее друг.
— Жуть какая! — охарактеризовал Кабан.
— Это что же… он теперь, получается…
— Да, Остапа мы потеряли, — резюмировал Луцык. — Остап отныне зомби.
— И мы не можем ничего с этим поделать?
— Ничего. Более того, нам придется проделать в его голове дыру, когда он бросится на нас.
— К несчастью, ваш друг стал сатанинским отродьем, — отец Иоанн перекрестился.
— Не пори чушь, — грубо сказал председатель.
— Почему же это чушь?
— Потому что всему этому есть научное объяснение.
— И какое же?
— Пока не знаю, но оно точно есть.
— А я думаю, что все это происки дьявола.
— Глупости! На зомби не действуют ни кресты, ни молитвы, ни святая вода. Мы все проверяли.
— И поэтому ты решил, что сатана тут ни при чем?
— Ну а что тут можно еще решить? Не действуют — значит, не в этом причина!
— И почему же тогда мертвые восстают?
— Я же сказал, что пока не знаю. Пока.
— Но у тебя, видимо, есть какие-то предположения на сей счет.
— Да сколько угодно!
— Например.
— Вирус какой-нибудь… разновидность бешенства… споры.
— Кстати, о спорах, — вмешался Луцык. — Не пора ли их прекратить и заняться решением насущных вопросов? Нет, я не призываю вас мириться. Просто поставьте ваш конфликт на паузу. А когда все закончится, выясняйте дальше свои отношения сколько хотите. У нас тут нападение зомби вообще-то, и сейчас нам нужно что-то придумать для отражения их атаки, а не выяснять, как они стали такими, какими стали.
Братья что-то проворчали и разбрелись в разные углы комнаты, соглашаясь со сказанным.
— Остап, бедненький, — по щекам Джей потекли слезы.
— Ну тут уж ничего не поделать, — Луцык погладил ее по спине.
— Если я стану зомби, поклянись, что убьешь меня.
— Всенепременно.
Она нахмурилась:
— И ты так легко об этом говоришь?
— Ну ты же сама попросила.
— Мог бы для приличия время потянуть и начать уверять, что такого не случится.
— Ну прости.
Джей насупилась и скрестила руки на груди.
— Умеешь ты испортить момент, Луцык.
— Есть такое.
Зомби слонялись по Маяковке в поисках жертв. Пытались попасть и в дома, причем кое-кому это даже удавалось.
Постепенно стали оживать жертвы. Вот прошел Флинт. У него был вырван кадык и откусаны оба уха. Проковылял кузнец, одна его нога волочилась плетью, а на груди зияло огромное кровавое пятно. Майкл и Ванда носились как оголтелые по округе, их лица напоминали звериные рожи.
Вдруг на крыше одного из домов появился Кац.
— Как он выбрался? Я же закрыл его в конюшне и хорошенько связал! — недоумевал председатель.
— Ура! Свершилось! Свергнута ненавистная власть большевистских сатрапов! Да здравствует свобода! Справедливость — в каждый дом! — орал диссидент, на губах которого играла улыбка безумца.
— Видать, разум окончательно его покинул, — горько произнес отец Иоанн и, сложив пальцы замком, принялся молиться.
— Ты что, молишься за Каца? — воззрился на него братец.
— Да. Молюсь, чтобы Господь всемилостивый образумил несчастного.
— А ну-ка прекращай. Много чести!
— Всякий человек достоин прощения.
— Но не этот диссидентишка. Ты что, не видишь, он радуется нашествию врага?
— Да здравствует демократия! Гласность! Перестройка! Ускорение! — доносилось снаружи.
— Это он с зомби разговаривает? — спросила Джей.
— Это он выступает. Сегодня у Каца бенефис! — зло произнес председатель.
— Тогда он точно свихнулся.
— С головой у него порядок. Кац прикидывается дурачком, потому что знает, что с сумасшедшего взятки гладки. Да и народ наш относится к нему, как к клоуну. И я до поры до времени смотрел на его закидоны сквозь пальцы. Веселит народ, и ладно. Но после того случая с гранатой я понял, что наш диссидент — опасный человек. А то, что он сейчас вытворяет, и вовсе попахивает предательством. Если мы выберемся из этой передряги, клянусь, выгоню его из коммуны.
— А ведь он когда к нам на репетицию пришел, просил помочь поставить его пьесу…
— Пьесу? Что еще за пьеса? Я не давал разрешения!
— Чует мое сердце, мы ее скоро услышим, — заметил Луцык.
Он оказался прав. Кац вытянулся в полный рост, постучал кулаком по хилой груди, прочистил горло и заголосил:
