Быстро обговорив со всеми бойцами, определив место сбора на следующие сутки, я рванул в город. Если бы не Кира, я бы не смог запомнить, где именно находилось то здание. Вот только тот ублюдок был прав. Здание, хоть и металлическое, полыхало как бенгальский огонёк. Просто из всех щелей вырывались струи пламени, озаряя вечер неестественным и жестоким светом.
Вокруг здания лежали выпавшие с верхнего этажа трупы обгоревших девушек. Было несколько охранников, тоже мёртвых, кто-то перерезал им глотки перед тем, как их выбросили из зданий. Горящих. И кто-то орудует там до сих пор.
— Чёртова мафия, — выругался я, смотря на то, как местные «пожарные» пытаются сбить искусственно созданное пламя.
— И не говори, друг, — стоял рядом со мной тип в кожаном плаще и с очками на глазах, вечером. — Уже совсем наглеть стали, даже чёстные клубы поджигают. А я тут со своей женой познакомился…
Недвусмысленно посмотрев на этого болвана, я махнул на того рукой и побрёл в сторону палаточного городка. Я был не единственным, кто до сих пор продолжал спать в палатке. Сейчас была опять какая-то проблема с конвоями, но на этот раз на полпути между аванпостом Даль и столицей. Но сейчас меня это не волновало вообще. Завтра сдам задание. Завтра получу деньги, закуплю провиант, и мы выдвинемся.
Сначала разведка, всё же роботы не могут контролировать вообще весь город. Насколько это всё затянется, я точно сказать не смогу. Никто не сможет. Ибо руины сами по себе опасны, а найти наименее опасное место в них — та ещё задачка. Но у меня один раз вышло. Много раз выходило у моих родителей. А что было больше трёх раз — уже система.
Когда я вернулся в палаточный городок, то внезапно обнаружил, что он вполне живой. Здесь было много воинов, все гуляли, скоро им идти в поход, если пораскинуть мозгами. А сейчас им дали отдохнуть по полной. Где-то слышен хохот и не только мужской, где-то — звуки страсти, где-то орали песни всех времён, каких только можно. Даже несколько современных было, кто-то же всё придумывал их на старости лет, если доживал.
Но мне всё это было не интересно. Я хотел спать. Этот день был очень сложным, морально, физически… я просто вымотался. Больше всего сказались последние события. Сначала пытка, которая вымотала во мне мою человеческую составляющую, хотелось отмыться, хотелось просто залезть в ванну и не вылезать из неё часов пять, а потом пожар в том постоялом дворе. Да, может, я был и не виноват, но всё же по определённым причинам официантка из-за меня попала в то место, из-за чего я подсознательно брал вину на себя.
Лишь бы сон был спокойным… лишь бы ничего хренового не произошло…
Шёл двадцать седьмой день после падения астероида на планету. Пелена над ней частично спала, открывая выжженные, мёртвые земли под собой. Зрелище было страшным. Некогда родной дом превратился в руины, в мёртвую сплошную пустошь. Но была надежда. Вода не испарилась в этом огненном аду. Не вся.
— Основной удар пришёлся по Северной Америке и Африке, судя по датчикам со сканеров наших орбитальных станций! — стояла молодая девушка за спиной того, чьими глазами я сейчас осматривал тот мир, мой мир, но мёртвый. — Остальные континенты пострадали очень сильно. Никто не смог бы выжить в таком аду. Даже если и выжил, то пропитания надолго не хватит ни в одном бункере, а на поверхности нет никого. Есть вероятность, что в Гималаях и в Уральских горах, в глубоких убежищах, есть выжившие. Но, по нашим прогнозам, они не продержатся больше двухсот лет. Не хватит запаса прочности убежищ. Да и люди постепенно начнут сходить с ума без света солнца.
— Провести сканирование поверхности, — глубоким, мудрым и очень спокойным голосом говорил человек, внутри которого я был, — нам надо убедиться в том, что поверхность мертва окончательно. После, Кира, необходимо провести анализ возможностей терраформирования. А также необходимо провести дополнительные анализы того, насколько хватит наших станций.
— По поводу последнего… — девушка прикусила нижнюю губу и сделала виноватый вид, понуро опустив голову. — Станции не выдержат больше двух тысяч лет. У человечества нет шансов на то, что оно выживет. Со временем все тридцать станций рухнут на мёртвую поверхность.
