разговор не контролирует, он едва не сорвался, и бледность, лишь мгновение оттенявшая
лицо, не укрылась от цепкого взгляда профессионала, коим был Либерман.
– Что с вами? – встревожился Либерман и, подозвав секретаря, что-то шепнул тому на
ухо, а затем повернулся к собеседнику, – мне не нравится ваш вид, мой друг. КГБ опять
решил нас надуть? Не выйдет!
– О чем вы, господин Либерман? – пришел черед Алекса изображать удивление. Но
переиграть матерого шпиона в актерском мастерстве ему было не под силу.
– Не дурите, Алекс, вам не идет роль шута. Вы осмелились привести за собой людей
из госбезопасности, – израильтянин был взбешен, – давайте сюда бумаги! Документы,
Алекс, скорей!
Слуга унес со стола нетронутый борщ и сменил скатерть. Алекс протянул Либерману
кейс, но резидент лишь криво ухмыльнулся, поступив предсказуемо.
– Что там? Вмонтированный в корпус пиропатрон с краской? Мне не нужна
собственность КГБ. Оставьте кейс себе. И папку тоже. Вытащите из нее документы и
передайте их мне. Только бумаги!
Понимая, что если сейчас он промедлит и начнет тянуть резину, то Либерман лишь
убедится в правильности своих подозрений, Алекс сделал единственно возможный ход.
Встал на защиту своих интересов. Открыв кейс, он не передал документы, а крепко зажал
папку в руке. Видел нервно бегающие глаза шпиона, застывшее в них нетерпение.
– В чем дело?
– Выполните то, что обещали. Бумаги никуда не денутся.
Израильтянин сделал знак одному из телохранителей и через пару минут получил
блестящий металлическими боками атташе-кейс. Водрузил его на стол, щелкнул замками
и, подняв крышку, развернул к Алексу, демонстрируя содержимое. Плотно обтянутые
банковской лентой пачки зеленых купюр с изображением президентов США радовали
глаз, поражали изумрудным блеском.
– Деньги? – поразился Алекс, – но я просил не денег, а помощи.
– Неужели вы откажитесь от валюты, Алекс? Берите, вам хуже не будет. Надо сказать,
что я приятно поражен. Вы не алчны, как большинство людей. К тому же, врываясь в
рынок, никто не откажется от лишних средств к существованию. Не обижайтесь, друг мой,
эта кругленькая сумма – первый шаг к нашему плодотворному сотрудничеству.
Алекс продолжал гнуть линию бессребреника, вынужденного пойти на
сотрудничество с вражеской разведкой в условиях войны, пусть и холодной. Папка под
грифом «Совершенно секретно» все еще оставалась в его руках.
– Я отказался от сотрудничества с МИ-6, и вы думаете, что я соглашусь работать с
МОССАД? Да никогда! Встреча с вами была лишь попыткой прояснить ситуацию. Моя
информация в обмен на вашу. Вы согласились, и когда я прихожу с необходимыми для вас
документами, вы начинаете юлить, бросив мне жалкую подачку. Все, что мне от вас надо –
это выслушать версию МОССАДа о происходящем. Неужели это так сложно?
– Версию МОССАДа? – Либерман раскатисто захохотал, – вам еще кто-то что-то
нашептал?
– Можно сказать и так…
– Держу пари, что это Отец. Разве вы еще ничего не поняли: вас отдали на съедение
волкам.
Алекс откинулся на спинку кресла, глядя, как Либерман выкладывает деньги на стол.
– Вы удивлены, друг мой?
– Нет, не очень. Вы знаете, кто именно меня сдал?
– Не обманывайте хотя бы себя, Алекс. Вы и сами прекрасно знаете этих людей.
Алекс положил документы на стол и потер глаза. Напряжение последних дней
тяжким грузом навалилось на него, не позволяя расправить плечи и поднять голову, и это
было неприятно.
К сидящим по дорожке приближался раскрасневшийся взмокший секретарь. Зрачки
его сузились, и глаза горели яростью. Либерман понял все сразу.
– Два автобуса стоят на развилке в километре отсюда, – сбивчиво произнес секретарь, -
оба пусты, окна зашторены. Охраняются тремя вооруженными людьми в камуфляже без
опознавательных знаков.
– Ну что ж, Алекс, я был прав, – удовлетворенно заметил Либерман, – вы привели за
собой «хвост». И сделали это умышленно.
– Если меня и выследили, то это не моя вина.
– Не лгите, Алекс, – Либерман взглянул на часы, – но у меня еще есть некоторое
время. А ложь вас больше не спасет…
* * *
Где-то вдали стучали лопасти вертолетов, подгоняя собравшихся. Либерман спешно
сложил бумаги в свой атташе-кейс и встал.
– Уберите его с глаз моих… А ты, – он обратился к секретарю, – готовь машину, мы
едем в аэропорт. Проверь, чтобы там все было в порядке.
Огромные, налитые свинцом темно-синие грозовые облака заслонили солнце. Резкий
порыв ветра пронесся по макушкам деревьев, нарушая прежнюю тишину, срывая
пожухшую листву, с треском ломая сухие ветви. Первые капли наступающего дождя упали
в траву, которую ветер настойчиво прижимал к земле, не позволяя подняться. Непокорные
деревья, противостоя стихии, не могли справиться с нарастающей силой ветра.
Звон разбитого стекла просыпался осколками на площадку возле бассейна. Пустая
глазница окна на втором этаже бессильно моргала трепещущей на ветру рамой.
– Я сказал увести его! – закричал Либерман, силясь перекрыть скрип деревьев и
кутаясь от холода в халат.
Алекса скрутили и повели в подвал. Не видя смысла сопротивляться громилам
МОССАДа, он сдался без боя.
Короткая, но звучная автоматная очередь вывела всех из шокового состояния,
