– Ох, – поморщился я. – Сколько же у него титулов и прозвищ… как тут запомнить? Ну? Говори…
– Послание первое. Бойся!
– Интересное послание, – кивнул я. – Дальше.
– Второе, – наклонившись над рукоятью кинжала, произнеси имя Тариса, и если на то будет желание Величайшего, тебе будет дарован ответ.
– Интересно, – признал я. – Всё?
– Всё.
– Точно всё? Больше Тарис ничего не велел передать?
– Нет. Но уже сказанного дос-статочно! Бойтес-сь, людишки! Ес-сли великий Тарис возжелает, от вас-с не ос-станется даже…
– Спускайте его! – буркнул я. – Надоело слушать этого мямлю. Птичка-нежить погибла, до Тариса придется тебе топать пешочком. Передавай Тарису от нас горячий привет и искренние пожелания сдохнуть ему в мучениях.
– Чтоб его скрючило!
– Чтоб его живьем черви сожрали!
Да уж, мои люди не отстали от меня, пожелав Тарису много «доброго».
Обвязанный веревкой, старый шурд перевалился через край и канул вниз, медленно спускаясь ко дну ущелья.
– Выдайте Корис-са или умрете! – донесся его гнусавый голосок.
– Мы столько ему передали посланий для Тариса, – с сожалением вздохнул я. – И он обязательно бы передал каждое наше слово Тарису. Жаль только, что веревка лопнула… вот прямо сейчас лопнула…
– Лопнула? – с недоумением переспросил один из воинов, покосившись на целехонькую веревку, медленно опускаемую двумя дюжими парнями. – Так ведь…
– Сказали же тебе – лопнула! – рявкнул Рикар, взмахивая топором. – Молодые и тупые! Р-ра!
Удар топора шутя перерубил веревку, оставив на камне глубокую зарубку. На лезвии топора не осталось и следа от удара – магия крепления работала.
Из-за гребня стены донесся панический затухающий вопль, затем едва слышный мокрый шлепок о камни и к небесам вознесся дикий протяжный вопль, эхом резонирующий от гранитных стен ущелья.
– Выжил, – констатировал я. – Это хорошо. Как я и хотел.
– Живучие твари, – согласился со мной Рикар.
– Господин, так ведь он этот… посланец… – робко спросил тот же парень, что сначала не понял моего намека про «лопнувшую веревку».
– Он детоубийца. Пожиратель детей, – коротко ответил я. – Мне были нужны лишь сведения. Я не собираюсь вести войну по навязанным Тарисом правилам. Это путь к поражению. И старый шурд видел, как именно я убил летающую нежить. Такие сведения не стоит выдавать Тарису, искушенному в подобных вещах.
– Так надо было ему сразу голову с плеч долой, – заметил здоровяк. – А так только веревку спортили…
– Пусть помучается! – жестко произнес я. – Еще с полчасика! Слышишь, как воет?
– Ему ноги переломало! – радостно проинформировал нас успевший все высмотреть Тикса. – Оченно больно, наверно…
– Воздаяние за поедание детей! – кивнул я. – Через полчаса, если не сдохнет, скиньте на него камень побольше. И приглядывайте! Если эта тварь вздумает ползти к выходу из ущелья – сразу добейте! Рикар, вели позвать сюда отца Флатиса. Останки мертвой птицы надо сжечь. Гнилого мяса просто немерено, а ведь это останки людей… надо бы молитву прочесть да испепелить все до конца. И смотрите, чтобы святой отец со стены не гавкнулся!
– Не гавкнется, – сухо прошелестело за моей спиной, и, рассмеявшись, я обернулся.
Старый священник тут как тут. Вместе со Стефием и тем седоволосым юношей. Остальных братьев-монахов не видать.
– А с этим что? – кивнул Рикар в сторону.
Глянув туда, я чертыхнулся:
– Про него-то я и позабыл. Эй!
Тут я лукавил – я не на миг не забывал о все помнящем гоблине.
Распластавшийся на камне пещерный гоблин вздрогнул от окрика и еще плотнее прижался к граниту.
– Жить хочет, – заметил один из воинов.
– В поселение его, – велел я. – Отмыть, старую вшивую одежду сжечь… да вы и сами знаете. Не первый раз гоблины у нас появляются. Но сначала запереть его на пару деньков! Кто его знает – может, этот из преданных всей душой делу Тариса…
– Не преданный! – пискнул гоблин, не отрывая головы от камня. – Не преданный! Не кидайте вниз!
– Разбирайтесь, – буркнул я. Бросил короткий взгляд на Рикара, и тот, все поняв, едва заметно кивнул. Гоблина не убьют, не искалечат. Наоборот – накормят от пуза, оденут, обогреют. А затем к нему приду я, и мы будем долго беседовать о лагере шурдов и самом Тарисе. Птички-разведчики увидели не только большие шатры, но и снующих повсюду гоблинов, то и дело забегающих внутрь шатров и снова выбегающих. Гоблины видят все и ничего не забывают. Идеальный источник сведений… а старый шурд фанатичен. И не особо ценит свою почти завершившуюся жизнь.
Я развернулся и неспешно пошел обратно к ущелью. Надо бы все обдумать.
За моей спиной раздался сварливый голос отца Флатиса:
– Страдальца, стонущего на камнях, добейте.
– Так ведь господин велел…
– Знаю я, что он велел! Ему лишь бы страдания доставить несчастным… а Создатель Милостивый велит проявлять милосердие!
– Милосердие, – прошептал я. – Нет уж… ни к шурдам, ни к Тарису… никакого милосердия!
– Ну-ка, ну-ка, – снова заговорил отец Флатис. – Не бойся, гоблин. Я не причиню тебе боли. Хочу лишь взглянуть, не наложена ли на тебя какая хитрая темная волшба…
Что ж… на этом визит парламентеров от Тариса можно считать завершенным.
