Мы вошли внутрь. Ноздри приятно защекотал запах свежего сруба, лёгкий аромат жареного мяса, кисловатый дух вина. А вот глаза чуть подвели. После солнечного дня они не сразу разглядели всё, но зато до ушей донеслись звуки бурного гуляния в одном из углов. Руна взглянула туда мимолётом, нахмурилась, и зашагала к стойке.
— Чего изволите? — спросил полноватый лысеющий ольджурец лет сорока, выпрыгнув из-под стойки, как чёрт из табакерки. В пальцах правой руки он бережно сжимал кирам. Наверное, за ним и наклонялся.
— Жаркое из кроги, верлонский соус, редь варёную, — принялась перечислять Руна, а трактирщик закивал, как индюк, после каждого названия. — Салат овощной, хлеб, и… — бабуля на секунду запнулась, а потом немного стыдливо добавила. — Две кружки хорского.
Хорского? Я хмыкнул. Чего это она решила расслабиться?
Трактирщик тут же засуетился, указав перед этим на столик в середине зала. Мы уселись, сняв рюкзаки и засунув их под стол. Огляделись с интересом. Если бы не разгулявшиеся в углу пятеро мужчин, то обстановка здесь была довольно уютная и спокойная. Облокотившись на столешницу, я стал незаметно разглядывать загулявших. Руна заметив, довольно закивала.
— Молодец, — тихо выдохнула она, чуть подавшись вперёд. — Всегда нужно изучать обстановку. Подметил некоторую странность?
Я кивнул. Конечно, подметил. Гуляющие были простолюдинами, это если судить по первому взгляду, а вот уже второй взгляд вызывал сомнения. Нет, четверо из них действительно были простачками-сельчанами, а вот пятый…
Такая же, как у остальных куртка, такая же причёска — под горшок, бородка один в один с остальными, но… В каждой схожести было одновременно и отличие. Куртка новая — а у остальных потёртые едва ли не до дыр, волосы не засаленные, а словно даже припудренные, бородка… бородка аккуратная до неприличия для простого сельчанина.
Трактирщик самолично притащил заказанное, похвалил короткими, в одно предложение, аннотациями каждое блюдо, и учтиво удалился. Мы подняли кружки, чокнулись не сильно и утолили жажду. Потом принялись за аппетитное на вид жаркое, поливая мясо верлонским соусом. Похож этот соус был на земной майонез, причём, не дешёвый. Впрочем, это у нас он был бы не дешёвым, а здесь всё делается из натуральных продуктов и ни о какой химии речи даже не идёт.
Хорское приятно растеклось по телу, пролезло в мозг и слегка одурманило. Настроение тут же поднялось и боль в теле, моя неотступная спутница вот уже на протяжении шести дней, почти перестала ощущаться. Эх, жизнь хороша!
Чередуя мясо с салатом, я продолжал поглядывать в угол. Было и ещё одно отличие в пятом гуляющем. Вёл он себя совсем не как его собутыльники простолюдины. Те гуляли шумно, кричали, размахивали руками, а он был на их фоне похож на каменную статую. Лишь изредка что-то поддакивал, кивал дружкам и сдержанно улыбался.
Мы снова приложились к вину. А что? Дорожную пыль нам сегодня больше не топтать, и принять перед сном, чтобы спалось крепче, можно себе позволить.
Край глаза приметил движение справа. Я отвёл кружку от губ и повернул голову. Банальная ситуация для всех дешёвых забегаловок — двое изрядно подпитых тел направлялись к нам. Один из них был хмур, но не от злости, а скорее от перебора с алкоголем, второй наоборот улыбался во все свои… ну, примерно, зубов двадцать.
— Уважаемые, — бодро прокричал улыбчивый, подойдя к нашему столику. — Не откажитесь разделить с нами радость. Ик. Вон тот славный парниша, — он указал рукой на странного мужчину, которого я уже мысленно нарёк «пятым». — Отмечает свои, ик, именины. Выпейте за его здоровье.
— Вряд ли, — Руна холодно посмотрела на подошедшего. — И когда дойдёшь обратно до своего столика, передай парнише, чтоб он вас заткнул. Галдите, как бешеные кроги.
— А? — не понял улыбчивый. Секунд на пять его заклинило, потом улыбка медленно сползла с губ, а моя правая машинально потянулась к рукояти. Лёгкое опьянение тут же как рукой сняло.
— Обижаешь, мать, — зло прошипел второй подошедший, вперившись пьяными глазками в Руну. — Мы к тебе по-хорошему.
— Вот и ступайте отсюда по-хорошему, — сухо ответила бабуля.
— Ну, ты, мать, — дёрнул головой улыбчивый. — Ты это… того. Не бузи. Чай не у себя дома. На, выпей…
Он резко вытянул руку, в которой была кружка, и тут же отлетел в сторону. Вскочившая бабуля пробила молниеносный хук. Улыбчивый грохнулся на пол метрах в двух от столика, кружка же пролетела гораздо дальше. Она громко ударилась в стену, залив её вином и уже пустая, затарахтела по полу.
— Ты… — выкрикнул второй и бросился на бабулю, но получил удар «кулаком» и с размаху бухнулся на спину. Зашипел, задыхаясь от сильного удара, а бабуля добила его ещё одним «кулаком» прямо в лоб.
— Эй!
Я подскочил, бросил взгляд в угол, одновременно вытягивая меч. «Пятый» уже поднялся и вышел из-за стола. Моя рука замерла на полпути, ладонь разжалась и меч, прошипев, вернулся на место. Странный мужчина был достаточно высок, худоват для воина, но в движениях чувствовалась уверенность. А вот холодного оружия у него не было.
