«Парень. Ты не знаешь написавшего эти строки, и думаю, не узнаешь никогда. Так будет лучше для меня. Но я хочу сказать тебе о другом. Твою сестру выбрала Тьма. Я видел в этой комнате её вестника, который скрывался в углу. Скажи своему отцу, чтобы он нанял световика, только они могут противостоять Тьме. А если хочешь её уберечь, то и сам начни изучать магию Света, и пусть Ма… Твоя сестра тоже начнёт изучать эту ветвь. Так она спасёт себя».
Я заляпал кляксой неуместное «Ма», тихо подул на лист несколько раз и вложил его в руку мальчишки.
Потом на секунду вернулся к кровати, взглянул ещё раз, закрыл глаза, чтобы запомнить, и развернувшись, поспешил из комнаты. Коридор, знакомая зала, балкон. Я спрыгнул вниз и едва не коснулся задницей земли, когда пятки воткнулись в твёрдую почву. В коленках резанула боль, но обращать на неё внимания времени не было. Схватив ножны, я со всех ног бросился прочь из этого дома. Что мне делать дальше — я теперь не знал. Совсем не знал. И думать пока не хотел.
Вокруг были только тьма и звуки. Десятки звуков, говоривших о том, что я не один. Но я шагал сквозь эту потрескивающую, покрикивавшую, похрапывающую, шуршащую и охающую тьму, держа наготове боевое плетение.
Покинув дом Рин’Гаров, я бросился переулками к одной из окраин города. Куда идти ещё не знал, но откуда уходить уже догадывался. Я не выполнил приказанное хозяином и потому направлялся на восток.
Огромное владение Вирона’Стора находилось на западе от Лиорда, площадью четыреста кусков земли, что позволяло ему считаться одним из влиятельных феодалов в северном Доргоне. Почти треть поместья засажена низкорослым кустарником айкаса, из зёрен которого делают душистый тонизирующий напиток. На этой трети мы и пахали с Альтором и ещё сотней рабов не покладая рук. Рабочий… рабский день начинался задолго до восхода светила и не всегда заканчивался с его закатом. Мы сажали плетущийся, покрытый колючками айкас, выращивали, ухаживая за ним с раннего утра до позднего вечера, и потом собирали урожай. Судя по запаху и виду зёрен, из них должно было получаться нечто похожее на наш кофе.
Наш?
Я горько усмехнулся. Имею ли я отношение к тому, что осталось там, в другом мире, или всё оно уже мне чужое? А может и прав был Вирон, обозвав меня Изгоем?
Меня зовут Антон, что на местном наречии означает Ант раб. Частица «тон» — это раб на ольджурском. А второе «т»… именно как Ант’тон слышал мой будущий хозяин Земное имя.
«…Первыми Номан создал людей и дал им плодородное место, чтобы жили и плодились они по семени своему. А после создал и других.
И сказал он людям, вот место плодородное вам, ваше всё это, берите всё, ибо для вас дал. Только с дерева алеф не трогайте плодов, ибо горьки они вам будут.
И брали люди всё что было положено им, лишь от дерева алеф не трогали плодов. Но был юноша среди них, именем Тон, что ослушался и пошёл к запретному дереву и вкусил плод. И открылось ему многое и увидел он по-другому всё и презрел данное Богом. Узнал тогда Номан свершённое им, и проклял его, сказав — отныне все чады семени твоего будут другим служить, ибо тот кто не умеет послушаться, тот не может повелевать…».
Это я узнал уже потом. А в ту встречу с глупым рвением повторял и повторял своё имя двум богато одетым всадникам, на которых наткнулся утром третьего после попадания дня. Они же только ржали в ответ, и даже их логи ржали надо мной. Последнее возможно казалось, но тому было объяснение. Слишком я ослаб от голода, прошлявшись по здешним лесам двое с половиной суток, а в подобном состоянии и не такое могло померещиться.
