Парень приблизился, довольно шустро для его ожирения, склонился и с интересом посмотрел на меня. В одной его руке была рукоять без клинка, а в другой мой нож. Клинок стал медленно подниматься, словно парень растягивал удовольствие, а я машинально выставил перед собой руку. Глаза закрывать не стал. Хрен тебе, богатенький ублюдок. Если решил убить, запомни мои глаза. Запомни, гад. Пусть они будут тебе сниться в кошмарах.
Хотя, это вряд ли, мелькнула печальная мысль. Таким как он подобные переживания похрен.
Несмотря на то, что Сухина находилась всего в двадцати двух ригах от замка Вир’Сторов, Нюх прибыл только под утро. По его покрасневшему, слегка припухшему лицу можно было многое прочитать. И то, что он весь вечер гулял с приятелями, усердно наполняясь хорским, и то, что Рихтус нашёл его в бессознательном состоянии, лежащим на полу в комнате одной из таверн. «Чистая роса» — так называлась эта таверна, находящаяся на северной окраине маленького городишки Сухина. Весьма заурядная, пропахшая дымом армака и пропитанная испарениями хорского, воняющая кислыми щами и благоухающая жарким, но она всё же имела клиентов поболе, чем другие. По той причине, что славилась определённого вида услугами. Одна из этих услуг была тут же, в комнате. Молоденькая нихта, по виду не ольджурка, а скорее руанка. Она лежала абсолютно нагой на краешке широкой кровати, до которой громадное тело охотника не сумело добраться. И не понятно даже — было у них что, или не было.
Рихтус хмыкнул, задумался на пару секунд, потом в его маленьких неприятных глазках что-то мелькнуло, и он решил пока Линк’Урга не тревожить. Крепкая ладонь зажала нихте рот, и едва девушка испугано открыла глаза, Рихтус приставил палец к своим губам. Затем кивнул в сторону. Когда девушка, судя по взгляду больших карих глаз, всё поняла, он отвёл ладонь и сладострастно улыбнулся. Нихта поднялась, осмотрела комнатку и молча указала рукой в самый тёмный угол, где стояло что-то навроде сундука. На него она и взобралась, став в позу животных. Перед этим не преминула показать пальцами характерный жест. Рихтус в ответ направил руку в сторону спящего Нюха и повторил её жест. Нихта ткнула тонким пальчиком в грудь надсмотрщика, потом показала им на охотника и покрутила головой, давая понять, что ты это не он, и значит, нужно оплатить отдельно. Рихтус едва слышно, но очень недовольно выдохнул, полез в карман куртки и выудил пару кирамов. Девушка кивнула, засунула монеты за щеку и только тогда вскарабкалась на сундук.
Удовлетворив желание, почти бесшумно, только сопя в две дырочки, Рихтус поднял штаны, застегнул пояс, и довольно крякнул. Девушка же вернулась к кровати, обтёрлась тонким одеялом и торопливо улеглась, закрыв глаза. Рихтус снова довольно крякнул. Здешние нихты знали, как нужно себя вести, чтобы разгорячённые хорским клиенты не вздумали вдруг выяснять между собой кому какая девка достанется, и почему это ты тискаешь ту, за которую заплачено из моей мошны?
Он подошёл к Нюху и принялся теребить его за плечо. В ответ раздалось что-то нечленораздельное, отдалённо напоминающее ругань. Рихтус недовольно покачал головой и вышел из комнаты.
Чтобы привести охотника в более-менее приличное состояние потребовалось три кружки лайма, кислого горячего напитка, который хорошо бодрил. После первых двух кружек, влитых чуть ли не силком, Нюх смог только подняться. Он уселся с тупым взглядом на полу, и ещё не очень соображая, глотал из третьей, которую Рихтус упорно, но всё же с неким почтением пихал охотнику прямо в губы.
— Нюх, дело есть. Вирон’Стор тебя требует, — повторял при этом надсмотрщик с нежностью в голосе, боясь, что Линк’Ург вдруг озвереет. А он мог.
Хотя, прошлое этого ольджурца было довольно туманным, но всё же кое-какие выводы напрашивались сами. Когда-то он был риттером, но не из благородных, а из простолюдинов верхнего круга, то есть свободных, но платящих ежегодную дань хозяину владений, на чьей территории они жили. Участвовал в одном из походов в Зыбь, где получил серебряную ветвь Руйса за отвагу, хотя, тот поход был крайне неудачным. Силы Тьмы нанесли сокрушительное поражение и из четырёх десятиц тысяч обратно вернулась едва ли одна. А дальше дело было темнее, чем сами силы населяющие Зыбь. Линк’Урга вдруг лишили звания риттера из милости, проведя соответствующий ритуал. Прилюдно, на площади Вистенорда, с него сняли доспехи, отняли серебряную ветвь, разрубили на четыре части его щит, а служители Великого Номана тут же справили по нём панихиду. И только благодаря прежним заслугам, он избежал виселицы. Убегая от позора, Нюх добрался до Сухины, где и поселился. Из-за чего всё это произошло, никто не знал.
