Кое-что из сказанного я знал, но слушал, не перебивая. Повторенье — мать ученья. Особенно для неофита.
— Амулеты бывают разные. Всё зависит от того, какой «полевик» вплетён в металл, — продолжила Руна, и в её голосе всё явственнее проступали менторские интонации. — Есть даже амулеты, несущие в себе заклинания из разных ветвей. Надеюсь Альтор объяснил тебе, что надстихийные ветви, не дружа со своими противоположностями, хорошо уживаются со стихийными?
— Да, — кивнул я. — Стихии это ведь основа. Поговаривают, что Вирон заплатил Странствующим за то, чтобы те устроили двухлетнюю засуху в его землях. Таким способом он получил полсотни рабов. Практически даром. Думаю, здесь была использована магия Порядка в сочетании с Водой и Воздухом.
— Такое аристократы время от времени проделывают, — Руна хмыкнув, тряхнула головой. — Молодцы. Знают, как увеличивать свои и без того немалые состояния. А насчёт ветвей ты прав. Именно сочетание этих трёх и даёт устойчивую засуху.
— Выходит, можно говорить о Воде Порядка или, например, Воздухе Хаоса? — спросил я.
Бабуля ответила не сразу. Я повернул голову, её силуэт в полумраке казался придорожным камнем. Наконец, она шевельнулась, покашляла.
— Это ты сильно загнул. Но насчёт одного ты прав. Чтобы хорошо владеть надстихиными ветвями, нужно постоянно совершенствоваться в стихийных. И лучше всего сразу определить, какая ветвь для тебя главнее. Развив одну ветвь до седьмого круга, ты подготовишь узел для серьёзной работы с надстихийными магиями. Вот тебе что больше по душе?
— Вода, — ответил я после короткого раздумья. — Вода вообще интересная штука. Человек на восемьдесят про… на восемь частей из десяти состоит из воды.
— Что за чушь? — удивилась бабуля. — Кто в твою голову вбил такую ерунду? Опять Альтор?
— Нет, — я невольно хохотнул. — Это одно из знаний нашего мира.
— Значит, ваш мир — мир глупцов. Человек состоит из мяса. Запомни это, и больше не говори глупостей про воду. Засмеют же.
Я промолчал. Вступать в биохимические дискуссии было бессмысленно. Так же, как и в космогонические. В Отуме на полном серьёзе считали, что мир создан сорок тысяч лет назад из праха Великой птицы Оту. Ну, а вдохнул жизнь в этот прах, естественно, Великий Номан.
Отдохнув с часик, мы двинулись дальше. Примерно через минут десять на нас едва не налетел всадник на взмыленном логе. Спросив дорогу до какого-то Стинорда, и получив от бабули ответ, что поворот на Стинорд остался у него за спиной ригах в шести, гонец развернул измученную животинку и снова скрылся в темноте. А ещё минут через десять у меня резко подскочила температура и начало конкретно знобить. Пришлось останавливаться.
Хорошо, что рядом оказался небольшой островок леса. Руна сама соорудила лежанку из веток, и я бухнулся на неё, стуча зубами и дрожа, как лист в ветреную погоду. Всё что можно, пошло на «одеяла». Какие-то тряпки из её рюкзака, сами рюкзаки, пара разлапистых ветвей, а на ноги был уложен почти пустой бурдюк. Сделанный из вывернутой мехом наружу шкуры, он быстро согрел ступни, и лихорадка стала не такой сильной.
До утра я проколебался маятником между сном и бредом. Иногда возвращался в реальность, приподнимался на локте и оглядывался в полумраке. Но ненадолго. Снова бред, погружение в сон, возвращение к бреду… В ране пульсировало, и находясь в бреду, я ощущал себя сплошной пульсирующей раной. Во сне же мне виделись сплошные кошмары — глемы бродящие вокруг, нападающие тени-шрейлы, впивающиеся в тело серебряные наконечники…
Проснувшись с восходом светила, почувствовал себя кораблём, который безжалостный ночной шторм швырнул на рифы. В щепки.
Руна заботливо обработала рану мазью, пощупала лоб. Температуры не было, но организм истощился за прошедшую ночь до полного изнеможения. Даже приподняться оказалось тяжёлой работой.
Лёгкий завтрак из того, что у нас было с собой, и несколько глотков кваса немного прибавило сил. Но о дальнем переходе можно было не мечтать.
— Нужно найти лекаря, — проговорила Руна, с задумчивостью оглядев меня. — Думаю, ригах в двух-трёх будет какая-нибудь деревенька. Включи силу воли.
