В этом нет необходимости. Я уверен, что мы все исправим. Даже если предложенное техническое решение окажется невозможным, для снижения риска всегда можно установить ротацию персонала.
Эрсо, возможно, Вам это не очевидно, поэтому поясняю: это в Ваших же интересах. Работы должны были быть закончены много недель назад.
Представьте мне окончательный проект системы внешней вентиляции и теплоотводных шахт. Я согласую его производство, сборку и установку без проведения анализа НСС.
Перенастройка одобрена.
Мокрая одежда нещадно холодила кожу. Сейчас Джин воспринимала реальность невероятно отчетливо, как будто поглотившая ее тьма пещеры обострила все чувства. Вот Бодхи снова спускается в основной отсек, выкрикивая команды дроиду. Вот вымокшие и хмурые Бейз с Чиррутом застыли на своих местах и словно чего-то выжидают. Вот Кассиан избавляется от мокрых вещей, сваливая в кучу куртку, квадронокль и винтовку.
Кассиан, который ее предал.
Когда она догадалась? Когда они мчались по платформе? Когда небо прорезали первые истребители?
Впрочем, не важно. С годами у Джин выработалось определенное восприятие предательства. Она научилась почти не реагировать на него: такова уж цена привольной жизни среди убийц и воров.
Отчего же она ожидала большего от Восстания?
— Ты соврал, — сказала Джин Андору.
Капитан поморщился, словно ожидал и страшился этого упрека.
— У тебя шок, — произнес он, поворачиваясь к ней и глядя прямо в глаза. Негодяй пытался подавить ее.
— Ты с самого начала хотел убить моего отца.
Андор тут же огрызнулся:
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Не отпирайся, — оборвала его Джин и медленно повторила: — Ты с самого начала хотел убить моего отца.
Галена, в конце концов оказавшегося ни героем, ни предателем, а всего лишь слабым человеком, которого ей так и не довелось узнать. Джин ухватилась за чувство, которое переполняло ее при этой мысли, и превратила боль в прочное, острое оружие. Подобная метаморфоза была для нее не в новинку.
Бодхи уставился на Кассиана со страдальческим видом, но, как и сам разведчик, не удивился брошенному обвинению. Джин лишь заострила внимание на том, чему пилот предпочитал не верить. А Бейз смотрел на повстанца с тем же презрением, которого удостоились мертвые штурмовики на Джеде.
Чиррут сидел, опустив голову, и Джин предположила, что он молится.
— У тебя шок, — повторил Кассиан. — Ты ищешь, на ком сорваться. Я уже с таким сталкивался…
Джин язвительно ухмыльнулась и вскочила с места, выплевывая слова:
— Ну еще бы! — Она ткнула пальцем в сторону остальных. — Да все уже в курсе. Ты соврал, зачем мы сюда прилетели, и продолжал врать, когда собрался пойти на разведку один. Истребители Альянса появились на Иду не случайно.
Джин не стремилась вывести Кассиана на признание, она закидывала его упреками, словно дротиками, чтобы позлорадствовать и понаблюдать, как он юлит и уходит от темы, лишь бы не смотреть правде в глаза.
— Ты, наверное, врешь с самого начала. Мой отец был для тебя всего лишь мишенью.
В повисшей тишине было слышно, как с одежды на палубу капает вода. Когда капитан все-таки подал голос, речь его была размеренной и отчетливой, хотя самого Андора трясло.
— Твой отец был у меня как на ладони, и я мог преспокойно нажать на спуск. Я нажал?
Разведчик резко развернулся к Чирруту с Бейзом, прожег взглядом пилота:
— Нажал?
Все промолчали. Иного Джин от них и не ожидала.
От холода у девушки зуб на зуб не попадал, но она все равно продолжила свои нападки на повстанца, черпая силы в собственном негодовании.
— Это ничего не меняет! Мой отец мог дать показания, а ты его подставил. Он погиб под бомбами твоего Альянса!
Джин была права. Она пыталась найти удовлетворение в своей правоте, но не тут-то было. В темной пещере в глубине ее души это было невозможно.
— У меня был приказ! И я его нарушил! — От невозмутимого разведчика не осталось и следа. Его лицо перекосило от неприкрытой злобы. — Но где тебе понять.
