– Мы спасли проект, дорогая. И заработали кучу бабок, – попытался приободрить ее Джер.
Сканеры «Эльфа» показывали приближение к зоне катастрофы нескольких легких кораблей.
– Ты берешь меня в долю.
– Какую?
– Рано или поздно сведения о Тиброне и его делишках принесут тебе доход, – сказала Жанна, возвращаясь к старой теме. – Ты ведь думал об этом? Вижу – думал. Так я хочу… сорок процентов.
– Сорок? Зачем тебе столько?
– У меня есть Карина.
– Но…
– Будешь спорить, станет пятьдесят, – предупредила Сабола.
Ален расхохотался, не удержавшись. Он словно перенесся в прошлое и видел тогдашнюю Жанну, неукротимую кошку, которая при каждом удобном случае выпускает коготки и готова к сражению. Она всегда была женщиной, бросающей вызовы.
– Не ставь условия, дорогая.
– А ты не называй меня «дорогая».
– Что ж… обещаю подумать над твоим предложением, – сказал вольный охотник, переводя «Пепельный эльф» в режим гиперспейса.
– Это требование, а не предложение! – Спорить они продолжили, даже выйдя из традиционной пространственной метрики.
Жанна была неисправима, однако именно за это Ален и любил ее. И сейчас отчетливо понимал, что не согласен на новое расставание ни под каким видом.
Фаннур помнил, что боль началась в момент пробуждения. Он только избавился от образов, спровоцированных очередным кошмаром, как по его телу пробежала колючая волна. Каждая нервная клетка вопила о пощаде. Лежащий в капсуле шаари выгнулся дугой. Из его горла вырвался хриплый вопль…
– Для чего это? – спросил стоящий рядом с консолью Эдду Болл.
Увлеченная происходящим Фита ШакРок не сразу ответила, и научному секретарю пришлось повторить вопрос.
– Дрессировка, – просто ответила ученая. – «Призраки» сильны волей. Так, господин Тиброн? – Лакишка бросила взгляд через плечо – на Ламаса, сидящего в своем кресле. Тот был бледен и кусал полные губы.
В комнате управления находилось только трое. И опять – шаари за стеклом, как подопытное животное в аквариуме, а они, исследователи, снаружи.
ШакРок была довольна ходом работ. По ее словам, в штурмовщине, какая была на первых порах, необходимость отпала, и теперь можно собирать данные без спешки. Сама она уже не занималась рутиной, сбрасывая всю работу на штат лаборантов. Для чего-то ведь они нужны! Теперь Фита смаковала, образно говоря, десерт. Шаари находился целиком в ее власти, с ним она могла делать все, что угодно.
И делала.
– Я хочу сломить его волю, – сказала ШакРок. – Приучить к мысли, что свободы ему не видать, пока он здесь. Заставить подчиниться. Каковы ваши прогнозы, господин Тиброн?
– Благоприятные. Я уже говорил.
Фита кивнула.
– «Призраки», по сути, просто рабы, привыкшие к повиновению: их так запрограммировали. – Ученая наслаждалась. – Не думаю, что моя работа будет сложной. Я ввела Фаннуру Грифу в мозг одно устройство, оно и заставляет его страдать по моему приказу.
От нового импульса шаари забился внутри капсулы еще сильнее. Человек кричал и визжал. Эдду Болл отвернулся. Даже ко всему привычный младший научный секретарь все-таки нередко поражался жестокости Фиты.
– Перестаньте, – не выдержал Ламас Тиброн. – В этом нет никакой необходимости.
– Вот как? – Лакишка повернулась на вращающемся стуле. – Не вы ли говорили, что сломить «призрака» непросто? Не вы ли намекали, что тренировки и трансформации делают ваших братьев маловосприимчивыми к чужим влияниям? И пыткам, кстати…
– Говорил, – кивнул бледный Тиброн, бросив косой взгляд на неподвижно стоящего Эдду. – Но всему есть пределы…
– Нет! Когда я вижу цель, мне плевать на условности! – вспылила ШакРок. – Виида требует от нас результат.
– Его здесь нет… – пробормотал Ламас.
– Неважно, – высокомерно подняла подбородок ученая. – Не вмешивайтесь. Ваше счастье, что именно с вами я обращалась деликатно. Не заставляйте меня жалеть о своей сентиментальности, человек.
Эдду заметил, как сжались кибернетические кулаки бывшего шаари.
– Кстати, поначалу я хотела вас препарировать, разрезать на маленькие кусочки, чтобы понять, как вы устроены. Но к чему мне это делать, если вы всего лишь тень прежнего совершенного убийцы из тени? – ШакРок рассмеялась.
Ламас Тиброн отлично держал себя в руках, но Эдду чувствовал, внутри его извергается вулкан. Ненависть бывшего шаари пропитала воздух в комнате.
– Но это все лирика, – посерьезнела Фита. – Нам надо наладить контакт с нашим пациентом. Он вполне здоров, чтобы вернуться в сознание и отвечать на наши вопросы.
Фаннур лежал, тяжело дыша. Его глаза были закрыты, мышцы расслаблены. На подбородке блестела слюна. Компьютер показывал увеличение сердечного ритма, но он удивительно быстро приходил в норму.
Фита что-то пробормотала насчет невероятной выносливости пациента.
– Итак, вы готовы отвечать на мои вопросы?
– Да, – последовал ответ.
