Изгой. Сердце и Разум полностью

На этом телефонный разговор был закончен. На самом деле Кай не понял ровным счётом ничего, но искренне желал разобраться. Что ещё задумал этот дворянин?! Припарковавшись, он быстрым шагом направился в сторону особняка, где в каждом окошке горел свет, а на территории играла красивая классическая музыка.

Кай прошёл мимо высоких стен и, миновав раскидистые деревья, успевшие одеться в обильную зелёную листву, сквозь которую мерцали бледно-голубые и белые декоративные огни, направился к широкой площадке, где собрались приглашённые. Насколько он знал, важных гостей отец принимал именно там, если, конечно, это не были «деловые переговоры» сродни тем, которые он вёл время от времени с Виктором Грозным.

Кай пробирался мимо гостей и был уже почти на месте, когда взгляд выхватил из толпы Алекса и ту, что держала его под руку. Ноги налились свинцом. Белая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц, казалось, больно сдавила грудь. Глубокий вдох и такой же глубокий выдох – сердце набатом забило в ушах. Удар, ещё удар – и тишина.

– Когда придёшь сюда, не забывай, ради чего ты превратился в того, кем сейчас являешься в глазах своего отца.

Кай медленно качал головой, отказываясь верить тому, что видел. Уголок рта подёрнулся в нервной улыбке, а затем губы сомкнулись в тонкую нить. К горлу подкатил ком.

– Прошлого не вернуть, а будущее настолько зависит от настоящего, что сложно сказать, чем всё закончится и к какому знаменателю придёт.

– Будущее от настоящего… – прошептал Кай, делая первый шаг после охватившего его ступор. Стоять на месте значило признать поражение. – Будущее от настоящего.

Расстояние между ним и братом сокращалось, а тело по-прежнему отказывалось подчиняться разуму. Холод расползался по каждой клетке, блокируя движения. Он медленно шёл и молился, чтобы мимика, о которой забыл за последние полгода, продолжала также смиренно спать и сейчас.

– Кай! – воскликнул радостно Алекс.

– Куда ты пропал, каналья? – раздался недовольный голос Графа, успевшего подойти к паре в тот самый момент, что и друг, отвлекая внимание собравшихся на себя.

Будущее от настоящего… Будущее от настоящего…

– Кай, – выросший словно из ниоткуда Пётр вступил в разговор, наблюдая за сыном, словно хищник за жертвой. – Ты опоздал.

Будущее от настоящего…

– Приехал сразу как смог.

Лёд в голосе и абсолютное спокойствие.

– Пользуясь случаем, хочу представить тебе невесту брата и его будущую жену. Александра Шереметьева.

– Я хочу познакомить тебя с важными людьми. Они помогут решить твою Судьбу.

– Когда твои сердце и разум будут слышать и понимать друг друга, ты добьёшься цели и победишь.

Кай смотрел в её искрящиеся карие глаза, в которых на доли секунды уловил растерянность, а сердце сжималось до размеров горошины, с каждым новым ударом причиняя нестерпимую боль. Рука Алекса лежала на тонкой талии, которую когда-то обнимал, и кровь стыла в жилах от этой картины. Пытка, страшнее которой не могло быть ничего на свете.

– Мои искренние поздравления.

Три пары глаз мерили его взглядами, но Кай не замечал никого вокруг – для него существовала лишь она одна. Она и бьющаяся в голове, как нарывающая рана, мысль о том, что будущее зависит от настоящего.

– Спасибо. Привет, – произнесла смущённо Александра, и волна дрожи пробежала по его телу, разрушая то, что создавал на протяжении восьми долгих месяцев.

Глава 9. Сдаться и уйти…

– Больше никогда не уходи вот так, ладно? Не бросай меня. Не бросай… Ты – моё всё, – прошептал ей в губы, опаляя горячим дыханием. – И никто: ни «Ястребы», ни мой отец – никто не сможет этого изменить, – твердил он, как сумасшедший. – Только с тобой чувствую, что я человек. Человек, не монстр. Ты – моё всё, помни об этом, ладно? Помни всегда. Всегда…

Привет… Это и всё, что могла сказать? Одно простое слово? Сухое и безэмоциональное? Ему потребовалось всё свое самообладание, чтобы прийти в себя. Как сквозь густой туман Кай услышал голос Графа:

– Твоя будущая жена просто обворожительна, Алекс! И где тебе удалось отыскать такую прелесть? Кому ты продал душу?

Дмитрий взял руку Александры в свою и со всей аристократической грацией, на которую только был способен, поднёс к губам хрупкое запястье: