Мужчина сжал мои пальцы и постарался заглянуть в глаза, а я отвернулась. Мне было противно от себя, от того, какая сейчас. Половину лица занимал синяк, который медленно становился оранжевого цвета, двух зубов во рту не хватало, поэтому я даже не улыбалась и лишний раз не открывала рта. А еще в совокупности со всем этим я увидела свои волосы. Точнее то, что от них осталось. Меня было проще обрить наголо.
Поэтому сейчас на моей голове платок, закрывающий весь ужас. А в руках темные очки во все лицо. Их я поспешно надела, закрываясь ото всех.
Мирон лишь притянул к себе, как-то тяжело вздохнул и переплел наши пальцы. Какой же он все-таки замечательный. Не отказался от меня, не отходил все эти дни от кровати. Помогал со всем тем, с чем не справлялась сама. Но сейчас я его стеснялась. Себя стеснялась. Глупо? Да, мне так говорил мужчина. Но ничего с собой поделать не могла.
Нас привезли к дому Мирона, и я рыбкой юркнула в подъезд, чтобы никто не заметил. Хотя меня даже не узнали бы. Черные брюки, синяя рубашка с длинным рукавом и поднятым воротом, на голове тонкий шарф, очки. Я постаралась спрятаться от этого жестоко мира за безразмерной и темной одеждой. И мне удалось.
Правда, мой покой совсем чуть было не разрушился. Нас в коридоре ждала мама Мирона. Красивая женщина, ухоженная. Как меня увидела, расплакалась и кинулась обнимать. Я не знаю, как так получилось, но резко отшатнулась, встав за мужчину, вошедшим за мной. Женщина сразу же опустила руки и отступила на шаг, затем еще на два. Она поняла сразу, что в моем личном пространстве есть место только для двух человек, для её сына и моего Тимофея. Я кивком головы поблагодарила за сообразительность и поспешила в комнату.
Сразу же сняла темные очки и села рядом с кроваткой сына. Мой маленький ангел спал с открытым ртом, чуть улыбаясь во сне. И все. Тяжелый ком, что застрял в горле, наконец-то ушел. Я осторожно коснулась маленьких пухлых пальчиков, дождалась, когда они сомкнуться вокруг моего большого пальца. И просто сидела рядом с Тимошей, сидела и рассматривала. И беззвучно плакала, теперь уже от счастья. С ним все хорошо, его не обидели, его оберегали. Это самое главное. А остальное…. забудется. Не сразу, но забудется. Синяки сойдут, ссадины, царапины и порезы заживут, волосы отрастут. Схожу потом в хорошую стоматологию. Они что-нибудь придумают. И тогда от страшного и ужасного Толика останутся лишь воспоминания, может несколько шрамов. Да и плевать….
Мирон.
Этой ночью Ульяна забрала сына на свою большую кровать и почти до самого утра держала его в объятиях. Она не спала, даже не дремала. Просто смотрела на ребенка и о чем-то думала. Я осмелился ночевать с ними. Но не касался, не обнимал. Лежал на самом краю и слушал, как она дышит. Иногда слышал еле различимый всхлип и закрывал глаза. Я ненавидел себя за то, что позволил «такое» сделать с девушкой. Но прошлого не воротишь, поэтому лишь сжимал кулаки и мысленно ругался.
Моя жизнерадостная девочка превратилась в маленького запуганного воробышка, который каждый раз прятался в комнате. Девушка могла спокойно вынести моё нахождение рядом с ней, даже если сяду так, чтобы ноги соприкасались. Но стоило кому-то из посторонних подойти, как Ульяна моментально сжималась, пряталась в себе.
Моя мама держалась на расстоянии, старалась сделать все, чтобы не столкнуться с девушкой в коридоре. Но даже в такой ситуации нашла к ней подход. Она начинала рассказывать про Тимошу. В такие моменты Уля словно просыпалась, и даже глаза начинали светиться жизнью.
Оля же пока на время перебралась к Сергею. К другу я ездил, убедился, что чтобы сломать этого быка, нужно как минимум четыре самосвала. Но все равно, как бы Серый не храбрился, вид имел потрепанный. Зато я отметил, как обжилась у него Ольга, как медленно стала вносить некоторые порядки в его дом. И это радовало. Особенно было приятно смотреть на друга, который с нежностью наблюдал за девушкой.
Мы с ребятами договорились, что пока они к нам в гости приезжать не будут. Ульяне нужно время для адаптации и восстановления внутреннего спокойствия. Для этого нам врач даже предлагал нанять узкого специалиста. И когда девушка об этом услышала, сжала кулаки и сообщила, что справится со всем сама. И мозгоправ ей не нужен. Тем же вечером, правда, подошла ко мне и осторожно спросила.
- Я действительно сильно изменилась и мне теперь требуется врач?
Открыл для неё свои объятья, прижал к себе.
- Нет, мы справимся. Мы, Уля. Ты не одна, у тебя есть я. Поэтому справимся. И у меня даже есть идея. Вот как только немного твои синяки заживут, обязательно покажу тебе способ избавления от лишних нервов.
Мама к отцу пока что не вернулась, но каждый вечер они созваниваются и о чем-то тихо переговариваются. Сам я пока что на контакт не шел, были дела поважнее. Да и успокоиться стоит. Слишком много событий на небольшой клочок времени. И ладно, были ли бы они положительными….
