Мы с Тимошей метались между двух огней. Мирон разговаривал с отцом сухо, на его вопросы отвечал простыми предложениями, отводил взгляд. Да и вообще вел себя странно. Словно маленький обиженный мальчик сейчас сидел передо мной. И чтобы хоть как-то его растормошить, потребовала провести экскурсию по дому и саду. Как раз и поговорю с ним.
Стоило выйти, как напряжение отпустило мужчину.
- Мир, нужно что-то уже решить, так продолжаться не может. Мне на тебя смотреть больно.
Мужчина скривился, но кивнул.
- Знаешь, я вроде и простить должен, но в тоже время не могу. Ведь он обязан был мне сообщить о том, что его второй сын ищет. Да вообще о Толике должен был сказать! Ты представляешь, сколько бед тогда бы мимо нас прошло!
Вот в чем дело! Он не говорит об измене, он опять затрагивает ситуацию, в которой пострадала я.
- Мир, уже все сделано и назад пути нет. Думаю, это урок всем нам на всю оставшуюся жизнь.
- Ты права, но дай мне еще время. Обещаю, что сегодня я с ним поговорю.
И Мирон поговорил, правда очень поздно вечером, когда мы с Тимошей отправились укладываться в выделенную нам комнату, когда за окном уже светила яркая луна. Мирона не было долго, очень долго. Я прислушивалась к тишине дома и не могла даже представить, где сейчас мужчины и как начали свой нелегкий разговор. Мне кажется, я успела даже подремать, прежде чем Мирон вернулся.
- Поговорили? - шепотом спрашиваю, прижимаясь к холодному телу.
- Да, вроде все решили.
Я не стала настаивать на подробный пересказ диалога. Сейчас был тот момент, когда лучше не стоит лезть с расспросами. Пусть все останется между отцом и сыном. Главное, что первый шаг к примирению сделан. Дальше будет проще.
Мирон.
С отцом я помирился, хоть и было достаточно сложно начать разговор. Он мне предложил высказаться. Просто поделиться тем, что наболело за все это время. И я стал рассказывать.
Начал почему-то говорить об Ульяне и нашей первой встрече. Мне казалось, что с приходом девушки вся моя жизнь круто изменилась. И это было именно так. Чем я занимался до её появления? Работой, работой и еще раз работой. Я совсем позабыл о том, что в жизни есть приятные моменты для радости, что бывают вечерние прогулки с любимым человеком, что от поцелуев иногда сносит чердак. Я совсем забыл о том, что значит жить.
А с девушкой я словно переступил незримую границу. Она помогла мне обрести полноценного себя не только в лице строгого начальника, но и заботливого мужчины. Все мои переживания были связаны с ней. Я всегда думал о том, где она находится и с кем, чем занимается? Успела ли поесть? Скучает?
Отец назвал это любовью. Да, я её люблю так, как никого и никогда. Она мой воздух, мой личный рай.
Об Ульяне я рассказывал долго, мне особо тяжело дались слова о том, когда ей угрожал муж и когда похитил Толик. В такие моменты отец сжимал мое плечо, словно давая поддержку. А я набирался сил и продолжал вещать как радио, которое наконец-то включили. И с каждым произнесенным словом становилось легче, намного легче.
Когда поток слов иссяк, папа прижал меня к себе. Сказал, что гордится таким сыном и просил прощения за свою слабость и свой страх. И я простил. Хотя глубоко внутри обида была, но она затаилась и больше голову не поднимала.
Ульяна полностью вернулась в нормальный ритм жизни. Мы даже к нашим друзьям съездили, что лично пригласить Ольгу и Сергея на нашу свадьбу.
Пара громко рассмеялась и протянула нам ответное приглашение. Быстро же Сергей решил девушку в загс потащить. А с другой стороны, почему бы и нет, таких вот нужно на плечо закидывать и нести в свою берлогу, пока из-под носа не унесли.
Девочки за столом обсуждали между собой купленные платья, рассказывали друг другу о впечатлениях и о тех моделях, которые понравились. А мы с Сергеем вспоминали судебное заседание, на котором были сегодня. Толик смотрел на всех с вызовом, словно не его судьба решалась. Вел себя дерзко, а когда заметил меня, так вообще рассмеялся.
Его приговорили к восемнадцати годам колонии особого режима. Парень улыбался и явно не понимал, что это за ад. Его так и увели из зала с горящими глазами и глупой улыбкой на лице. Даже психиатрическое освидетельствование ему не помогла. Толик делал все осознанно.
Его подельники, которых тоже удалось поймать, хоть и не всех, так же были осуждены. Правда, срок им дали небольшой, но хоть одумаются, может.
Сергей еще что-то говорит про суд, а я заметил взгляд Ульяны, направленный на меня.
- А что будет потом? Ну, когда он выйдет?
- Восемнадцать лет срок немаленький. Может случиться все, что угодно, - отвечает Серый и под моим взглядом замолкает.
Ульяна с Олей переглядываются, но больше ничего не спрашивают.
