«
И в этот самый момент в голове вспыхнули слова Белорецкого о том, что однажды он собирался обратить меня в оборотня. Тогда я среагировала крайне бурно, и становиться сверхъестественной тварью, воющей на луну, не желала, но знай я, что окажусь в подобной ситуации, возможно, моё решение было бы иное.
«
Определенно, было бы больше шансов на спасение Пенелопы, но охотники не стали меня трогать только по той причине, что я оказалась человеком, а вот будь я оборотнем, участь моя была б незавидна.
И вдруг, на фоне всего случившегося, резко померкла и моя месть Белорецкому. Как ни крути, а я осталась жива одиннадцать лет назад, и свою судьбу творила сама, выбирая из множества путей всегда один, и теперь оказалась здесь. А у Пенелопы больше не было выбора ни в чём. Она в другом мире…
Даже забавно, как меняется наше мировоззрение перед лицом смерти. За секунду мы можем стать совершенно иными людьми, забыв о прошлых принципах. Конечно, это слишком глубокие изречения и для кого-то глупые, но не для меня. Не сейчас.
Чуть крепче прижала к себе Нэрая, слегка поглаживая по спине, невольно оставляя короткий поцелуй на макушке.
Да, мы не были связаны кровными узами, да и никаких обязательств я не давала, но чувствовала себя обязанной. Как и сказала Пенелопа, моя жизнь тесно переплелась с жизнью её сына. Возможно, так решили Боги, а может судьба так издевалась. Без понятия. Но отказываться от мальчика не собиралась. И дело тем более не в корыстных целях. Пусть Нэрай и даёт мне душевный покой и привносит больше ясности в мой ум, но мне также хотелось отдавать что-то и в ответ. Мальчик рос без отца, и прекрасно знал все обстоятельства, ведь от него ничего не утаивали. Потом ещё и сестра Киры умерла, отчего Нэрай потерял близкого человека, а тут ещё и мама…
«
Я молилась раз за разом, твердя одно и тоже, как мантру, свято веря, что меня услышат. И да, меня крестили в детстве, но в шестнадцать лет мне показалось, что Бог отвернулся от меня, и я забыла о вере, став атеисткой. Но сейчас я молилась иным Богам, и явно не «
Вдруг дверь в спальню приоткрылась, и я слегка обернулась, чтобы видеть вошедшего, прижимая ребёнка к себе чуть теснее, словно в защитном жесте. И тут же тихо выдохнула, различая в темноте очертания изящной женской фигуры Хранительницы.
Кира успела переодеться в джинсы и тёмную футболку, а также её волосы были собраны в высокий хвост на затылке. Очертания лица было крайне сложно разобрать, да и девушка бросила на нас с мальчиком только короткий взгляд, после чего заозиралась по сторонам, вскоре присаживаясь на кресло, устало откидываясь на мягкую спинку.
И вдруг…
Наши глаза встретились в темноте, неотрывно смотря друг на друга. Мы словно создавали невидимую связь, вместе проживая скорбь. Пытаясь отвлечься, вновь погладила Нэрая по спине, но это мало помогло. Пока была одна, была в разы легче, а вот наличие Киры более ясно давало понять, что смерть Пенелопы — не плод моего больного воображения. Мне ничего не привиделось.
«
С первыми лучами солнца лучше не стало, и на удивление усталости не ощущала. Видимо, организм получил большой стресс, и сейчас работал на максимум своих ресурсов. Ещё и Нэрай зашевелился, сонно приоткрывая глаза сначала раз, потом второй, и наконец-то садясь, потирая заспанные глаза. Мы с Кирой молчали, только наблюдали, я поднялась следом за ребёнком, свешивая ноги с кровати…
— Мне приснился странный сон, — вдруг заговорил малыш, и мы с Хранительницей обе напряглись.
— Что тебе приснилось, Нэрай? — мягко спросила блондинка, поддавшись чуть вперёд.
— Мама. Она попрощалась со мной, и сказала, что я остаюсь не один, а с Катей.
Ровный спокойный голос полоснул по нервам, а слова просто добили, сваливая с ног. Горло словно кто-то сжал невидимой рукой, лишая разом всего кислорода.
