Излечи от ненависти полностью

— Ката! — ошалел Матвеев, едва я вышла из машины и направилась к нему, сверкая белоснежной улыбкой.

И надо думать. Дабы подчёркнуть свою натуру, ещё надела чёрные капроновые чулки на подвязках, и на одной ноге отчётливо было видно это… безобразие. В высшем обществе не принято выставлять на обозрение предметы нижнего белья, но что поделать, такая уж я особа. Благо родители улетели на отдых в Испанию, и не увидят моего триумфа, но им наверняка доложат. Плюс, волосы по типу «мокрого эффекта» были чуть ли не зализаны назад, подчёркивая ещё больше мои впалые щёки и высокие заострённые скулы. На глазах смоки-айз чуть поярче, чем обычно, а на губах тёмно-алая помада. Выглядела, как стерва, и явно не под стать Косте, но ведь у нас «любовь»,

— Привет, дорогой, — чуть ли не промурлыкала, подходя к другу, приобнимая за плечи и невесомо прикасаясь губами к его губам. — Нравлюсь? — слегка отошла и покрутилась для наглядности.

Матвеев словно начал задыхаться, пытаясь ослабить рукой ворот белоснежной рубашки. По шоку в глазах поняла, что впечатление произвела нужное, осталось шокировать остальную общественность.

— А вот это, — указал на чулки и подвязки. — Не лишнее?

— Что ты! Это сейчас тренд. Разве не знал? — искренне удивилась, пытаясь сдержать смех.

— Ну, раз тренд, — еле слышно протянул, подставляя мне локоть, за который тут же ухватилась.

— Обещаю, нам все поверят, и тебе не придётся проводить время в обществе… куриц, — заверила Костю, отчего заслужила скептический взгляд.

И вот, стоило нам оказаться в роскошном бальном зале с высокими потолками и белоснежной лепниной, как взгляды гостей то и дело зацикливались на нас. Но кому врать, конечно, на мне. Женщины в основном смотрели с возмущением, шоком или надменностью, а вот мужчины с вожделением, но шокированные тоже были. Мы словно медленно проплывали по залу, таким образом, Матвеев пытался привлечь больше внимание, покрасоваться. Вскоре подошли и к родителям моего… парня.

Тётя Карина, как бы ни пыталась молодиться, всё равно постарела, о чём ярко свидетельствовало пару новых морщин. При виде меня словно не обратила внимания на наряд, лишь с радостью заключила в свои объятия, и Косте пришлось чуть ли не отлеплять меня от своей матери.

— Мама! — тихо возмутился друг, отодвигая от своих родителей, и пытаясь нелепо прикрыть вырез на ноге.

— Что мама? Я не видела Катеньку много лет, а ведь раньше чуть ли не каждый день к нам в гости приходила. Конечно, похорошела с годами, — улыбалась брюнетка, теперь разглядывая меня во всю, и словно видя во мне всё ту же милую девочку ангелочка.

— Тётя Карина, тут впору петь дифирамбы вам. С каждым годом всё молодеете, — правдоподобно сорвала, а брюнетка притворно начала отмахиваться и скромничать.

— А я бы сказал, что Катерина с годами заматерела, — подал голос глава семейства.

Дядя Вадим всегда был со мной мил, внимателен, добр, но сейчас словно стоял иной человек. В глазах лишь колкость, даже некая злоба, но направленная на собственного сына.

«Что? Ослушался отца и попал под его гнев?», — так и хотелось спросить вслух, но тактично смолчала.

— Вадим! Как такое можно говорить девочке, — возмутилась его жена, толкнув мужчину локтём в бок, и отправила мне извиняющуюся милую улыбку.

— Всё в порядке. Я прекрасно понимаю, что с годами и правда… заматерела. Но этого обязывает моя профессия, да и оставаться глупой дурочкой всю жизнь, учитывая, какой статус имею, как-то… по-детски, — легко улыбнулась, чувствуя, что к ночи у меня выработается злость к любому типу улыбок.

— Правильные вещи говоришь, Катерина, — удовлетворённо озвучил Матвеев старший, тем самым давая «добро» на выбор сына. — Вы развлекайтесь, а мы отойдём к гостям.

Стоило родителям Кости отойти, как друг тут же выпил залпом шампанское, которое успел выхватить у мимо пробегающего официанта, а затем пылко обнял меня, без устали сыпя благодарности на ухо.

— Может, отпустишь? А то люди решат, что ты хочешь меня задушить, — прохрипела, и наконец-то оказалась на свободе. — Господи, года идут, а ты не повзрослеешь.

— Тебе так кажется. Ты просто до сих пор видишь во мне лишь друга, с которым сбегала с уроков и ела мороженое в парке.

— Золотое было время, — резюмировала, поправляя перчатки.

Дальше мы просто вспоминали время, проведённое в Америке, попивали шампанское, игнорируя толпу, но наше уединение нарушала одна довольно-таки противная особа.

Высокая, статная, чуть моложе нас, этакий невинный ангелок чисто по внешности, какой раньше была и я, но вот натура стервы так и считывается. Как-то сразу смекнула, что эта «та самая курица». Плюс, Костя резко ко мне ближе подошёл и приобнял за талию.

— Говорят, ты теперь в отношениях, — елейным голоском пропела блондинка, рассматривая меня свысока.

— Как видишь. Ката — это Анна, дочь отцовских знакомых, — сухо представил друг, сразу расставляя границы, но девица явно этого не замечала.

— Не могу сказать, что рада знакомству, — мило пропела, рассматривая девушку из-под полуопущенных ресниц.