Сегодня они впервые разговаривали на такие темы. Раньше принца ничего не интересовало, кроме моды, музыки, стихов и балов. И Астрид начинал нравится такой обновленный Луи.
— Вряд ли он поверил твоим словам, — произнес он. — Твой двор наверняка кишит его шпионами. Как только они поймут, что ты начала приготовления, в Астландию полетят почтовые птицы.
— Верно, — кивнула принцесса. — Но наше войско пойдет в другую сторону. На север. Пустим слух, что идем усмирять горные кланы. И это на какое-то время успокоит астландцев.
Пришло время удивляться Луи.
— Почему на север?
— Там есть одна очень широкая и удобная бухта, где уже прямо сейчас мои люди готовят корабли. Много кораблей.
— О! — восхищенно воскликнул Луи. — Мы отправимся в Вестонию по воде! Но куда именно?
— На запад, — ответила Астрид. — Там я планировала соединиться с новообразованными легионами герцога де Клермона.
— С предателями? — глаза Луи расширились.
— Мне плевать на то, кто они, — отмахнулась Астрид. — Важно то, что ты высадишься на свою землю во главе нашей армии не как захватчик, но как спаситель. А легионы Клермона только усилят этот эффект. Как только астландцы завязнут в боях на юге и серьезно потреплют войско твоего отца, мы ударим Оттону в спину и разгромим его. А потом мы двинемся на столицу и уничтожим всех твоих врагов.
Глаза Луи впервые за последние недели загорелись уверенностью. Но в плане Астрид был изъян.
— Герцог де Клермон предан моему отцу, — сказал он. — Он может стать проблемой.
— На войне всякое случается, — пожала плечами Астрид. — По сути, он нам не особо и нужен. Дворяне запада обижены на твоего отца, и если ты пообещаешь им то, что они хотят, они обязательно пойдут за тобой.
— Нам понадобятся и другие союзники, — произнес Луи. — Вряд ли герцоги будут рады мне.
— Я уже позаботилась об этом, — усмехнулась Астрид. — Хельга и барон де Леви повезли мое предложение маркграфу де Валье. Как показала бергонская война, Максимилиан один стоит всех этих герцогов. С моей и его поддержкой все твои враги отправятся в бездну.
После ужина Астрид, проводив все еще слабого Луи до его спальни, вернулась в свой кабинет и устало опустилась в кресло, протянув ноги к камину.
— Покажись, — произнесла она, почувствовав магические эманации в тени у дальней стены.
Из тьмы бесшумно вынырнула широкоплечая темная фигура. Она словно плыла по воздуху. Астрид усилием воли взяла себя в руки. Тварь не должна почувствовать ее мимолетнее замешательство.
— Передай своему повелителю, — твердым голосом произнесла Астрид. — Что очень скоро мне понадобится то, что он мне обещал.
Темный силуэт, не издав ни звука, качнулся и растворился в тени, а Астрид, перестав ощущать мерзкие эманации, наконец, смогла облегченно выдохнуть.
Она сделала свой ход. Назад дороги нет.
Вестония. Северо-западный тракт. Постоялый двор в двух днях пути от Эрувиля.
Мороз держался уже неделю, сухой, звонкий; тот самый, который выводит на стекле причудливые узоры и карает всякого, кто осмелится выйти в путь неподготовленным.
Снег — не мокрый, а хрупко-скрипучий, утрамбованный ледяными ветрами — лежал ровным ковром. Мистралы, привыкшие к северным холодам, в такую погоду могли идти долго, почти не зная усталости.
На изломе рассвета, когда небо еще хранило остатки ночной синевы, а восток уже вспыхивал бледно-розовым, герцог де Клермон заканчивал завтрак в трактире, где он и его гвардейцы провели ночь.
Потягивая горячий настой из сушёных лесных ягод и душистых трав, герцог вполуха слушал, как во дворе весело переговариваются его бойцы и конюхи. До Эрувиля оставалось два дня — и они наконец увидят свои семьи.
Эдуард даже зажмурился от удовольствия. Он любил походную жизнь: ночные привалы, простую еду у костра, случайные постоялые дворы и предвкушение скорой встречи. Он уважал дорогу за честность. Вот уж где проясняются мысли, так это в пути. Есть время поразмышлять и разложить все по полочкам.
А подумать герцогу действительно было о чем — в последние месяцы вокруг него творились странные дела. Порой Эдуард признавался себе, что чувствует себя обычной пешкой в чужой игре.
Он вспомнил, с каким тяжелым сердцем отправлялся на запад по приказу Карла. Несомненно, король дал ему еще один шанс после катастрофического поражения в Бергонии, и Эдуард был за это благодарен. Но чувства оставались противоречивыми.
С одной стороны, великодушный жест Карла: он убрал старого друга подальше от столицы, чтобы придворные падальщики не растерзали его, как падшую лошадь. С другой — маршала де Клермона, героя былых войн, отправили на западные окраины разгребать чужое дерьмо будто палача или мусорщика.
И ситуация на западе оказалась куда хуже, чем предполагалось. Эдуард понял это еще до того, как пересек границу первого западного графства.
