— Кто твоя госпожа? — чуть помедлив, добавила Хельга.
Вместо ответа из-под невидимого плаща темника упал свиток. Он перекатился по полу и остановился у ее ног. Печать была ей знакома. Серебристая, с хищным оскалом медведя — родовой знак дома конунгов Винтервальда.
Хельга, видя, что темник молча парит в воздухе, не пытаясь атаковать ее, медленно присела и дрожащей рукой подняла свиток. Внутри всё сжалось, когда она разобрала первые строки:
О древние боги! Как такое возможно! Это же ее тайное прозвище, которое никто, кроме Астрид, не мог написать… Только сестра знала о нем, потому что сама дала его Хельге еще в детстве.
Окружающий мир на мгновение исчез. Хельга погрузилась в чтение. Глаза скользили по строчкам, явно написанным рукой сестры, а внутри все холодело. Послание Астрид было одновременно обычным и… пугающим.
Она вкратце рассказывала, как ей удалось переломить ход войны. Как ледяные были повержены и как часть жрецов покорилась ее воле. Теперь все они служат ей. Среди них есть и душелов.
Далее Астрид в своей привычной манере говорила о кораблях на севере, о будущей высадке на западе Вестонии, о стоящих наготове легионах. Сестра поручала Хельге переговоры с герцогом де Клермоном. А также ждала новостей о переговорах с маркграфом де Валье. Имена, планы, новости мелькали перед глазами Хельги словно во сне.
Такой знакомый и такой родной почерк, но между строк — мрак. Хельга словно видела тени, скользящие за буквами. Они были неотъемлемой частью текста. Безмолвными спутниками новой Астрид.
Хельга бессильно опустила руку с письмом. Несколько секунд молча вглядывалась в клубящуюся тьму, висевшую напротив.
В голове крутились образы отца и братьев, сражавшихся с приспешниками Хлада Жуткого до последнего вздоха. Лица друзей и соратников, отдавших свои жизни, чтобы Хельга смогла выбраться из той бойни. И ледяные глаза жрецов, использовавших магию смерти.
Астрид… ее сестренка… заключила союз с той самой тьмой, принесшей столько боли их дому. В груди Хельги что-то оборвалось.
— Госпожа ждет ответа, — снова заговорил темник.
Голос Хельги был тихим. Чужим.
— Скажи… Кхм… Скажи своей госпоже, что я сделаю всё, о чем она просит.
Темник чуть качнулся, словно принимая ответ и бесшумно растворился во тьме.
Хельга молча стояла посреди комнаты. Ее тело била крупная дрожь… Только что мир, к которому она привыкла и в который она верила всем сердцем, навсегда изменился.
Она хотела было отбросить бесполезный клинок в сторону, как внезапно ощутила новые эманации маны. Сперва она подумала, что тварь все-таки не ушла, но спустя несколько мгновений осознала — к ней пожаловал в гости кто-то другой…
Все пошло не по плану…
Мы собирались разыграть спектакль в духе той встречи, которую устроили когда-то для моего дорогого дядюшки в Лисьей норе. Иллюзии, игра теней, зыбкий туман, чуть подрагивающие стены… В общем, немного шоу, чтобы заставить Хельгу раскрыться. Но всё изменилось в одно мгновение.
Когда это произошло, мы уже находились в одном квартале от особняка барона де Леви. Я и еще два десятка первородных. Передвигаться по улочкам ночного города с нашей маскировкой было легко. Тем более, что в такой мороз и в такую пору горожане предпочитали спать в своих теплых постелях.
Я почувствовал ЭТО в одно мгновение. Словно резкий и точный удар под дых. Я даже сбился с шага и чуть было не рухнул лицом в сугроб. А потом в мое сердце словно вонзилось несколько острых шипов. Грудь сдавило изнутри. Через миг давление и резь исчезли, но это не принесло мне облегчения. Наоборот… Далее произошло то, что я никогда ранее не ощущал. Это была боль, но не физическая. Как будто из меня вырвали нити, сотканные частью моей души. На глаза сами собой навернулись слёзы.
Под взволнованными взглядами моих сопровождающих я остановился и присел на корточки, чтобы восстановить дыхание. Я видел лица Итты и Селины. Их рты открывались и закрывались. Видимо, они пытались мне что-то сказать, но я их не слышал. В уши будто две пробки всунули.
Зачерпнув полные пригоршни сухого снега, я безжалостно и с остервенением растер им свое разгоряченное лицо. А затем еще раз и еще…
Фух… Вроде отпустило. Колючий холод принес облегчение. Мысли снова обрели стройную форму. Только вот легче на душе от этого не стало.
Я сразу понял, что ЭТО было. И ошибки быть не могло. Трое первородных, следивших за особняком барона де Леви, буквально минуту назад умерли практически одновременно. Это их смерть я так болезненно ощутил.
Молодой матаго. Эфирель. И еще одна из льюнари — та, что должна была усыпить всех слуг в особняке. Все трое пару месяцев назад прошли обряд преображения и получили часть древней силы. Моей силы. И только после их гибели я по-настоящему понял, насколько глубока была наша связь.
Когда ко мне вернулась возможность соображать и нормально двигаться, я хриплым голосом произнес:
— В доме враг. Наши, увы, мертвы…
С разных сторон донеслись изумленные и гневные возгласы. Когда несколько молодых первородных было дернулись вперед, я резко их осадил:
