Джек заглянул в глубокую синеву ее глаз. Она говорила правду. Как давно никто не проявлял такой заботы о нем! Он поднес ее руку к губам и с нежностью поцеловал. Какие хрупкие пальцы! Его мать была бы тех же лет, если бы дожила.
— Не надо за меня беспокоиться, — сказал он. — Я вернусь. Обещаю.
— Смотри же, сдержи свое обещание, Джек. — Магра улыбнулась и в этот миг стала так похожа на Тариссу, что у него захватило дух. Сжав напоследок его руку, она встала, отряхнула юбки и сокрушенно поцокала языком над разбитой чашкой.
В комнату ворвалась Тарисса — она никогда не входила тихо, и Джеку это нравилось. Увидев, как Магра собирает черепки, она спросила:
— Что тут у вас стряслось? Стоит мне выйти покормить кур, как вы непременно напроказите.
Джек с Магрой рассмеялись. Без Роваса в доме было куда легче дышать. Тарисса стала подтирать воду, а Джек вернулся к своей работе — он замешивал хлеб на всю неделю. Печи у них не было, поэтому тесто следовало отнести в город. Хорошо было работать вот так, всем вместе, болтая и обмениваясь шутками, когда на огне греется сбитень и чадит сальная свечка. Словно у себя дома.
Джек почувствовал внезапную ненависть к Ровасу. Как тот мог грозить этим честным, работящим женщинам, что выгонит из дому, если Тарисса не сделает, что он велит? Ровас — презренный негодяй. Магра и Тарисса заслуживают лучшего человека, чем тот, кто хочет поработить их, опутав зависимостью и общей виной.
Замесив хлебы, Джек сложил их на большой деревянный поднос, надрезал каждый острым ножом и покрыл влажным полотном.
— Если все готово, я отнесу их в город, — сказала Магра.
— Но повозку забрал Ровас. Не можешь же ты нести их всю дорогу пешком, — сказал Джек. — Я пойду с тобой.
— Нет, Джек. Тебе нельзя в город, — вмешалась Тарисса. — Мать управится сама. В городе она найдет Роваса, и он привезет ее домой.
— Я так и задумала, — подтвердила Магра.
Джек понял, что они и правда задумали все это заранее, чтобы он и Тарисса могли побыть вдвоем. Он убрал с подноса половину хлебов — нельзя же, чтобы Магра тащила на себе такую тяжесть. Она стала возражать, но он заявил:
— Иначе я тебя и за порог не выпущу. Эти я и здесь как-нибудь испеку. Поднимутся они плоховато и подгорят, и вкус у них будет не ахти — ну да ничего, скормим их Ровасу.
Все рассмеялись. Магра взяла ставший легким поднос, а Тарисса открыла ей дверь.
— Будь осторожна, мама, — сказала она, целуя мать в щеку. Джек стал рядом с ней, и оба проводили взглядом Магру, идущую по раскисшей дорожке к проселку.
— Ты уверена, что ей не опасно идти одной? — спросил Джек, когда Тарисса закрыла дверь.
— Ты ведь знаешь, Джек, она куда крепче, чем кажется. Быть может, она и была когда-то хрупкой придворной красавицей, но тому уже двадцать лет. — Тарисса продела руку ему под локоть. — Пойдем, не будем терять ни минуты, — сказала она, увлекая его к очагу.
Слова Тариссы заставили Джека задуматься о том, о чем он раньше не думал.
— А кто твой отец? — спросил он.
— Почему ты спрашиваешь? — удивилась Тарисса.
— А почему бы нет? Это что, тайна?
Тарисса вздохнула и отвернулась к огню.
— Он был очень важной персоной.
— Был?
— Теперь он умер. Прошу тебя, Джек, не надо сегодня ворошить прошлое. Я ведь тебя ни о чем не спрашиваю — и ты меня не спрашивай. — Она взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы. — Если уж надо о чем-то говорить, поговорим лучше о будущем.
Он вернул ей поцелуй, и ее слюна, словно дурман, спутала все его мысли. Только одно имело смысл: двигаться вдоль ее языка в бархатистую пещерку за ее зубами.
Они любили друг друга у неяркого огня. Все было совсем не так, как в первый раз: ни горячечной страсти, ни ощущения, что это бальзам на его раны. Была только нежность и сознание чуда, с которым он смотрел на нее. Когда они наконец оторвались друг от друга, разлепив потные тела, взаимные нежность и облегчение продолжали связывать их.
Джек, приподняв лицо Тариссы за подбородок, заглянул ей в глаза. В них стояли слезы.
— Что с тобой? — Он подумал, что чем-то обидел ее.
— Джек, мне так тревожно! А вдруг я больше тебя не увижу? — Тяжелая слеза скатилась по ее щеке. — Обещай мне, что не будешь лезть на рожон. Если увидишь, что дело опасное, лучше поскорее уноси оттуда ноги.
— Обещаю. — Он говорил это второй раз за день. Ровас не солгал, сказав: «Магра и Тарисса никогда не простят мне, если ты не вернешься». Стало быть, контрабандисту можно доверять?
Джек много думал над планом Роваса, и кое-что продолжало его беспокоить.
— Ты когда-нибудь помогала Ровасу проносить товары в форт? — как бы между прочим спросил он.
— Да, я караулила у входа в туннель, чтобы дозор нас не застал. — Тарисса вытерла слезы. — А что?
— Я должен уйти через этот туннель. Ты когда-нибудь была в нем?
— Нет, но знаю, что он выходит в офицерские квартиры. — Тарисса начала одеваться. — Тебе известно, что ход завален огромным камнем?
Джек кивнул, довольный: все, что говорила Тарисса, совпадало со словами Роваса.
— Ровас будет там, чтобы помочь тебе выйти?