Баралис встал. Собака последовала было за ним, но он махнул ей, веля остаться на месте. Все шло бы иначе, если бы Кайлок погодил показывать зубы. Мальчик оказался прямо-таки гениальным полководцем — вон как он выигрывает эту затяжную войну, — но слишком уж он спешит. Надо было заключить брак до того, как посылать хотя бы одного солдата за реку Нестор. Если бы Баралис находился в Королевствах, а не торчал здесь, обхаживая герцога, он мог бы влиять на ход событий. Пусть новый король показал себя талантливым военачальником, для политика он слишком юн и неопытен.
Баралис шел по высоким каменным коридорам к герцогу, и шаг его был тяжел. Он не мог угадать, зачем Ястреб его вызвал, но предвидел, что эта встреча добра не сулит.
Часовой отдал ему честь и проводил к лестнице, доступной только избранным. Баралис поднялся к тяжелой бронзовой двери.
Дверь открылась перед ним.
— Лорд Баралис! — Герцог пригласил его войти. — Я уже решил, что мой посыльный не сумел найти вас.
Баралис не потрудился принести извинения — пусть его светлость думает что хочет. Герцог, стоя посередине большой приемной, пригласил его сесть.
— Если позволите, я постою, ваша светлость.
— Как угодно, — пожал плечами герцог. Он подошел к окну и открыл железные ставни. — Прекрасный день, не правда ли, лорд Баралис?
— Да, если говорить о погоде. — Баралис подошел к письменному столу, заваленному картами и планами. Среди них он узнал карту Королевств.
— Я имел в виду не только погоду, лорд Баралис. — Герцог улыбался, оглядывая озеро. — День прекрасен во всех отношениях.
Баралису не понравилось это радужное настроение.
— Быть может, вы скажете, что так радует вашу светлость, — я, к примеру, не нахожу особых причин для ликования.
— Вы весьма мрачно настроены для человека, который сейчас услышит хорошую новость.
— Меня угнетают долгие дни одиночества.
Герцог повернулся к нему лицом:
— Тогда не буду больше томить вас. Вы знаете, зачем я пригласил вас к себе?
— Я знаю, почему вы не приглашали меня до сих пор.
— Должен сознаться, я несколько медлил с назначением срока свадьбы моей дочери, но намерен исправить эту ошибку прямо сейчас. Скажите, лорд Баралис, устроит ли вас, если свадьба состоится через два месяца, считая с этого дня?
Баралис ожидал чего угодно, только не этого. Он думал, что герцог опять будет тянуть или попытается вовсе уклониться от брака. Однако он скрыл свое удивление.
— Через два месяца у нас будет лето. Меня это устраивает. Мне потребуется, конечно, письменное свидетельство с вашей стороны. — Баралис думал, что герцог заупрямится, но тот только кивнул.
— На этой неделе вы его получите. Я усажу своих писцов и стряпчих за работу. Не нужно ли еще чего-нибудь?
Удивление сменилось подозрением. Что-то герцог слишком уступчив.
— Могу ли я спросить, что побудило вашу светлость наконец назначить день?
— Разумеется, лорд Баралис. Вчера Катерина слезно молила меня об этом. — Герцог мило улыбнулся. — А какой же отец способен отказать дочери?
Баралис был уверен, что герцог лжет.
— Странно, что она раньше не прибегала к мольбам.
— Полноте, Баралис. У вас должно быть достаточно опыта с женщинами, чтобы знать, как они непредсказуемы. — Герцог казался весьма довольным собой.
— С каких это пор вы стали так снисходительны к женщинам?
Этот ядовитый вопрос попал в цель. Улыбка герцога преобразилась в тонкую черту, а брови сдвинулись к переносице. Он быстро пересек комнату.
— У меня есть дела поважнее, чем обмениваться с вами колкостями, лорд Баралис. Я свое сказал — а вы можете предпринимать все, что сочтете нужным.
Но от Баралиса было не так легко избавиться.
— Когда я могу объявить об этом публично?
— Я сам объявлю об этом, лорд Баралис. Через четыре дня праздник первой борозды — тогда я и сделаю это.
— В таком случае у меня не останется времени посоветоваться с королем.
— Я могу подождать с объявлением, если вам угодно.
Баралису все это сильно не нравилось, но герцог отлично знал, что объявление, сделанное без ведома короля, лучше, чем вовсе никакого.
— В этом нет необходимости. Пусть будет праздник первой борозды.
— Я так и думал, что вам это подойдет, — пристально глянув на Баралиса, сказал герцог. — Не стану вас более задерживать. Надеюсь, вы сохраните наше решение в тайне, пока я не объявлю о нем. — Он повернулся к Баралису спиной и занялся бумагами на своем столе.
Баралису осталось только откланяться.
Мейбору казалось, что он сходит с ума. Он слышал, что такое случается с людьми, которые едят мало мяса, — но он-то за месяц съедал столько свинины и оленины, что хватило бы на год целой деревне. В чем же тогда дело? Вот если бы ясность рассудка зависела от рыбы, дивиться было бы нечему: рыба — еда женщин и попов, и Мейбор никогда не ел ее — разве только начиненную мясом.