Ловлю её, заваливаю в траву.
Она такая высокая и сочная, что нас не видно с дороги. Целую её до изнеможения.
— Всё, прекрати, я больше не могу, — хихикает, прикрывая припухшие губки.
Срываю ромашку, вставляю ей в волосы.
— Для Машки ромашки.
И только собираюсь снова впиться ей в губы, как чувствую вибрацию телефона.
— Алло, — отвечаю Гордею.
— Друг, спасай, — слышу его отчаянный стон.
Где-то на фоне орёт Богдан.
— Что случилось? — подрываюсь тут же.
— Все живы-здоровы! — успокаивает меня Гордей. — Но нервы на исходе. Ваш бандит требует родителей. Мы уже не справляемся. Пожалейте, а то я уже готов сбежать, но боюсь, Анька тогда окончательно пришьёт мне диагноз, что проверку вашим пробником я не прошёл.
— Понял, дружище. Едем!
Богдан плюхается в надувном детском бассейне, конец июля, на улице жара. Машка рядом с ним, отдыхает в шезлонге и присматривает, чтобы сын не нахлебался воды. На мангале дожаривается шашлык.
Гордей с Аней на качелях.
Идиллия…
Но взгляд мой то и дело застывает на друге и его беременной жене.
Смотрю, как нежно Гордей поглаживает её живот, что-то шепчет ей на ухо, отчего Аня покрывается смущённым румянцем, смеётся.
И мне становится безумно жаль упущенных мною месяцев, когда Машка ходила такая же пузатенькая, немного неуклюжая, а внутри неё рос наш сын.
Я это всё безбожно просрал.
А получится ли у нас ещё раз, неизвестно.
— Скоро тут? — подходит ко мне со спины Маша. — Я есть хочу так, что готова уже траву жевать.
— На вот, ромашку пожуй, — достаю цветок из её причёски. — А шашлык будет через пять минут, потерпи.
За столом Маша и правда уплетает всё с таким аппетитом, какого я у неё раньше не замечал.
Особенно налегает на солёные помидоры.
— Гордей, передай своей маме, что я фанат её закаток. Особенно помидорчиков.
— О, замётано. Я тебе привезу половину того, чем она нас снабжает. Мы просто не справляемся, — смеётся Аня. — Как только я забеременела, Людмила Степановна притащила мне половину своего погреба. Она была уверена, что меня будет тянуть на солёненькое.
— Ну да, а нас на сладкое занесло, да, Малышечка? — посмеивается Гордей.
— Да, — надувает Аня губки. — Блин. Я опять хочу пирожных.
— Прости, родная, ты уже всё слопала, — разводит руками друг.
— Значит, дальше буду грустной.
Через пару минут уже замечаю Гордея у мангала.
— Ты что делаешь?
— Зефир жарю. Мне грустная жена не нужна. Надо что-то придумывать.
Несёт Ане слегка потёкший зефир. Та расплывается в улыбке, начинает уплетать лакомство.
А Машка всё наяривает помидоры…
— Маш, а вы, случайно, за вторым не собрались? — красноречиво выгибает бровь Гордей, рассматривая её.
Маша так и застывает с помидором у рта. Хмурится, откладывает его подальше.
— Очень надеюсь, что нет. Я пока не готова, — вытирает руки салфеткой.
Тема эта не самая для нас простая, поэтому спешу вмешаться, чтобы перевести её в нейтральное русло.
А уже через полчаса понимаю, что не вижу Машку. Богдан уснул в коляске на свежем воздухе, а её нет.
Иду в дом. Нахожу жену в ванной. Что-то прячет за спиной. Глаза как блюдца.
— Маш, ты чего? — хмурюсь я. — Тебе плохо? — тут же беспокойство сжимает что-то за грудиной.
— Нет. Но…
— Что?
Протягивает мне какую-то ерунду.
— Кажется, помидоры сделали своё дело…, — выдаёт загадочно.
— В смысле… — пялюсь как дебил на пластмассовую трубку в её руках.
Замечаю какое-то странное окошечко и там…
— Две полоски? — брови мои взлетают вверх. — Маш… это то, о чём я думаю? — сердце радостно замирает.
— Да, я надеюсь, — тоже расплывается в улыбке. — Ты рад? — спрашивает настороженно.
— Ещё не понял, — отвечаю честно.
— Я не специально в этот раз. Просто… что-то напутала с таблетками.
— Нет, это не ты напутала, — обнимаю её. — Это Бог нам послание сделал. А значит, всё будет хорошо…
— Девочки, а вы точно хорошо подумали? — делает щенячьи глаза Гордей.
— Да! — рявкает на него Аня. — Вы обещали нам отдых?
— Ну… Да, — но умоляющий взгляд с нас не сводит.
— Не надо на меня так смотреть! — чеканит Аня. — Ты же человек слова, Дымов, или как? — прищуривается на мужа гневно.
— Я не совсем ТАКОЙ отдых имел в виду, Малышечка.
— Я мы с Машей — именно такой. Да, Маш? — ищет мой взгляд.
— Да. Я тоже хочу немного развеяться, — поддерживаю подругу, хоть и на самом деле не слишком хочу уезжать. Мне и дома хорошо.
— Гордей, да пусть идут. Малых сейчас всех уложим и будем футбол смотреть, — падает расслабленно на кресло Свят.
Гордей с опаской поглядывает на карапузов, которые расползлись по комнате.
Их четверо. Двое наших, и двое их. Богдаша увлечённо собирает конструктор на ковре, а Лёвка — наш младший сынок, и Егорка — старший Гордея и Ани, наперегонки гоняют по длинному коридору на машинках. Семимесячная Мила — младшенькая дочка друзей, пытается догнать старших сорванцов в ходунках.
— А если у нас случится Армагеддон? — хмурится Гордей.
— То вы справитесь, — хлопает его по плечу Аня.
— Так нечестно, Малышечка. Только у тебя есть самое мощное оружие. И ты его уносишь с собой, — жадно заглядывает в её декольте.
