Измена. Его правда (СИ) полностью

Первый рабочий день, а она уже напросилась с боссом в ресторан! Шустрая выдра. А мне заливала: «Знаешь, почему я на самом деле вернулась? Здесь дышится иначе. Свободно, спокойно. Там я всегда была в напряжении, как будто что-то кому-то должна – доказывать, держать планку. Будто за мной наблюдают и оценивают. А здесь меня знаешь, кто оценивает? Мужики на улицах! Мне оставалось сбросить три кило. Никак не уходили. Как вернулась, так они махом улетели. Мне даже делать ничего не пришлось. Пройдусь по улице, комплименты соберу, и лишний жирок сразу тает от счастья».

Да уж, Кира, удружила. Бродила бы и дальше по улицам, но нет – решила задом по офису повертеть.

Омлет я готовлю бесподобно, а вот закатывать скандалы на тему ревности никогда не получалось.

Прокручиваю в голове возможные диалоги, но Яр либо произносит не те фразы, которые я придумала, и я теряюсь, либо мастерски отбивается от моих претензий.

Вот и сейчас по моему плану он должен был возмутиться, почему у нас нет ничего мясного. Всегда возмущается! Хоть колбаску ему, да нарежь.

Но он молча жует огурцы. Точно виноват!

Не выдерживаю первой, и как только дочка уходит, задаю вопрос, который полдня вертится на языке:

- Как прошел обед?

- Какой? – уточняет буднично, будто реально не понимает, про что я. – С «Кварталом»? Так с ними завтра. Как раз с утра презу подштрихуем, и проект почти закрыт. А там и транш!

- Я про сегодняшний.

Резко накатывает обида. В кои-то веки получилось освободиться среди дня не на полчаса, а почти на два, а он…

- Да, кстати! Почему не приехала-то? Там так обалденно форель запекают! Надо будет сходить на выходных. Анютка, может, хоть там рыбку попробует. За ужином опять почти ничего не съела.

Как же ловко переводит разговор на дочь.

- Мариш, ты в порядке?

- Да.

Нет.

- Помнишь, когда мы познакомились, я сказал, что не умею читать мысли?

К чему это он? Еще один повод перевести тему?

- Так вот, я все еще не научился их читать. Так что если тебя что-то волнует или напрягает, лучше скажи.

Напрягает – не то слово! Да и что я, в самом деле, дуюсь в одиночестве?

Перед глазами всплывает образ мамы. Она стоит, уперев руки в бока, и назидательным тоном вбивает в мою голову банальности, которые гордо именует женской мудростью.

Муж не должен знать о твоих проблемах.

Он после работы хочет видеть радостную и счастливую жену, а если начнешь грузить его, ему и домой не захочется идти.

И мое самое «любимое»:

У мудрой жены муж не гуляет. Потому что эта тема, которой ей точно не нужно касаться. Заподозрила что-то? Сделай так, чтобы у него сил не осталось на сторону даже смотреть, не то, что бегать.

Ну вот, допустим, заподозрила. По маминой идеологии я должна сейчас эротично зазывать его в постель. Или устроить жаркий секс посреди кухни.

Но я не могу. Обидно настолько, что даже смотреть на него не хочется.

Гоняю вилкой кусочек омлета по тарелке и, собравшись с духом, выдаю:

- У меня появилось окно. Хотела провести с тобой время. А ты был с другой.

- Ну так приехала бы! Чего трубку-то бросила? И потом не отвечала. – Он настолько невозмутим, что я начинаю думать – может, он правда не понимает, что так делать нельзя.

- Ты. Был. С другой.

Ловлю вилкой упавшую слезинку и жду его реакцию.

Глава 14. Ярослав

Чего? Серьёзно?

– Мариш, ты, похоже, перетрудилась у своих Птицыных. Ты сама себя слышишь? Понимаешь, какую х… – я запинаюсь, – ерунду несёшь?

Мне совершенно не хочется ссориться, но блин! Это вообще маразм! Она всхлипывает. Ну, нет! Только не это!

– Нет, правда, мне кажется, у тебя какой-то срыв. Притормозить не хочешь? Может, хоть часть уроков уберешь?

– Да! – поднимает глаза она. – Точно!

Влажные, злые и красивые. Вот же мне баба досталась. Красивая, нежная, любящая. Но сейчас, кажется, на метлу вскочит.

– Какой ты молодец! – набирает силу Марина. – Правильно всё понял, нашёл причину всех проблем. Уроки! Вот я дура-то! Ведь ты же мне говорил, а не верила!

– Мариш…

– Что, Мариш? Это ты в знак протеста против уроков пошёл с чужой бабой в кабак? Или как понять вообще то, что ты сейчас сказал? Уроки виноваты? Я из сил выбиваюсь, пашу с утра до ночи, а ты не доволен? Чем, интересно? Тем, что дома порядок и всегда есть вкусная еда?

Ага, вот омлет, хотя бы…

– Или тем, что ребёнок сыт и одет, ходит в замечательный садик, и я у тебя на всё это денег не прошу?

Вообще-то деньги я ей даю. Немного, но на это есть причины. Впрочем, сейчас об этом лучше не упоминать.

– А-а-а, – продолжает Марина, подтверждая догадки о нервном срыве, – ты недоволен тем, что при этом у меня не хватает сил тебя в постели обслужить?