Измена генсека полностью

Президент Буш узнал о начале событий в Москве в своей летней резиденции в Кенебанкпорте, штат Мэн. День клонился к вечеру. Президент намеревался завтра рано утром сыграть со Скаукрофтом в гольф, и тут зазвучал белый телефон. Время — 11:45. Скаукрофт звонил из отеля в городе, где CNN в его номере уже четверть часа передавало экстренные сообщения из Москвы относительно заболевшего Горбачева и замене его Янаевым, относительно создания ГКЧП, которое вводило шестимесячное чрезвычайное положение.

Советник по национальной безопасности Брент Скаукрофт рассудил, что, если переворот поддерживают столько высокопоставленных фигур, он, скорее всего, увенчается успехом. И в этом случае «не стоит сжигать за собой мостов». Помощник Скаукрофта Роман Попадюк посоветовал не играть в гольф. «Самое важное событие в нашей жизни нельзя встречать на поле для гольфа». Скаукрофт посмотрел в окно: «Все равно погода портится».

В Вайоминге Бейкер не считал происходящее «самым важным событием в нашей жизни». Его наблюдение за Москвой говорило ему, что противники перемен уже потеряли контроль над происходящим. «Они восстали СЛИШКОМ ПОЗДНО»¹³³.

Правда — обратите внимание — на следующий день Буш прислал нового посла Страуса в Москву. В заявлении президента нет слов типа «незаконный», нелегитимный, «неконституционный». Буш согласился с относительно мягкой оценкой — они сошлись как на главной характеристике, на термине «экстраконституционный» или «внеконституционный»¹³⁴. На следующее утро президент Буш поговорил по телефону с посланником Джеймсом Коллинзом, которому Джэк Мэтлок неделей ранее передал все посольские дела. Буш узнал, что Коллинз уже звонил Ельцину, который был полон решимости протестовать. Ему был передан анализ ЦРУ, относительно того, что переворот плохо подготовлен. (Лишь Брент Скаукрофт сомневался в анализе ЦРУ).

19 августа 1991 г. президент Буш выступил с заявлением: «Мы глубоко обеспокоены событиями последних часов в Советском Союзе и осуждаем внеконституционное обращение к силе»¹³⁵. Буш поддержал призыв Ельцина восстановить Горбачева во власти. Американский президент имел в своих руках лишь один инструмент воздействия на Советский Союз и не преминул им воспользоваться: он пообещал отложить экономическую помощь до тех пор, пока в Москве будут править неконституционными методами.

В то же время, в выступлении президента Буша-старшего, собственно, чувствуется уверенность в успехе переворота. Ясно было, что Вашингтон готов иметь дело с новыми московскими властями. О Горбачеве откровенно говорилось в прошедшем времени, выражалась надежда на то, что новые лидеры Кремля будут выполнять прежние советские обязательства. ГКЧП уловил позитив, и неоднократно передавал американское заявление в эфир.

На протяжении критического дня — 19 августа — президент Буш всячески избегал попыток звонить по телефону Ельцину, хотя тот через Коллинза передал такое пожелание¹³⁶. Буш был уверен, что Язов, Крючков и Павлов постараются остановить процесс распада Советского Союза, и сомнений особых в их действиях с американской стороны не выражалось. Не с этой стороны ждали от заговорщиков опасности.

Мэтлок призывал официальный Вашингтон во время российского переполоха признать суверенитет отдельных республик СССР. Он исходил из того, что министр обороны Язов уже пытался избежать исполнения ряда положений Договора об обычных вооруженных силах в Европе, а глава КГБ Крючков давал жесткую оценку роли ЦРУ в событиях последних лет, Павлов клеймил западных банкиров и западные правительства, создавшие Советскому Союзу невероятные сложности.

Но американцы сразу отметили вялость и непрофессионализм московских заговорщиков. Подготовка была никудышней, а отсутствие воли и решимости поразительными. Высокопоставленный сотрудник госдепартамента Деннис Росс говорит, что советское военное сообщество — как и общество в целом — «уже не монолит». Горбачевскими годами смуты военная каста уже разделена между собой по этническим и прочим разделительным линиям. Другой американский дипломат — Зеллик предложил обращаться с ГКЧП сурово. Если они укрепятся, то им все равно понадобится внешняя помощь, они простят первоначальную американскую жесткость.

Колин Пауэлл спал в форте Макнэйр, когда дежурный офицер сообщил: «В Москве переворот». Он более всего был обеспокоен судьбой «маленького чемоданчика», используя который, Янаев и Язов были в состоянии начать ядерную атаку против Северной Америки. Но разведывательные службы сообщили, что за последнее время не наблюдалось перемещения стратегических сил Советского Союза — его ракет, подводных лодок, бомбардировщиков. Пентагон несколько успокоился.